В сентябре в Коврове широко отметили сразу несколько «круглых» дат, связанных с Ковровским экскаваторным заводом. Памятное мероприятие, объединившее несколько сотен ветеранов предприятия, прошло в Доме культуры им. В.И. Ленина. Почетным его гостем мог стать и Юрий Арефьев – главный инженер КЭЗа с 1980-го по 1996 год. Но сегодня Юрий Петрович живет во Владимире, и в силу возраста – 3 ноября ему исполняется 90 лет – не смог приехать в Ковров на торжество. Зато у нас получилось взять у него интервью, и сегодня мы предлагаем его читателям «ЗТ».
– Юрий Петрович, насколько знаю, вы родились не в Коврове. Так откуда вы родом?
– Судьба распорядилась так, что я являюсь Почетным гражданином сразу двух городов воинской славы – Ржева и Коврова. На свет появился во Ржеве, в рабочей семье. С мамой и старшей сестрой мы познали все ужасы войны, находясь более года во фронтовом городе, признанным после войны северным Сталинградом.
После окончания школы поступил в Ленинградский политехнический институт на физико-металлургический факультет, в 1961 году по распределению был направлен в Ярославль на предприятие почтовый ящик 88, где работал сначала инженером сварочной лаборатории, затем мастером и старшим мастером судостроительного цеха.
В 1963 году по приглашению директора ковровского экскаваторного завода Николая Ивановича Юрыгина решением Верхневолжского совнархоза переводом был направлен в Ковров на экскаваторный завод на должность главного сварщика.
– Свои первые впечатления о Коврове помните?
– Конечно! После Ленинграда, в котором проучился шесть лет, и Ярославля – одного из красивейших городов России, Ковров показался мне маленьким провинциальным городком, который со временем, благодаря общению с замечательными, трудолюбивыми, интересными и душевными людьми стал для меня родным.
Ну а сам завод, на котором я проработал более 30 лет, стал для меня всем. До 1978 года трудился главным сварщиком, два года – зам. главного инженера по новой технике и 16 лет главным инженером. С 1996 года несколько лет был председателем совета главных инженеров минстройдормаша.
– Какие задачи решал КЭЗ?
– Ковровские экскаваторы являлись основными землеройными машинами, они обслуживали все наиболее значимые стройки страны. Работали на строительстве гидроэлектростанций, стадионов, в частности, стадиона «Динамо», Байкало-Амурской магистрали. С их помощью выполнялась значительная доля работ при строительстве нефтегазопроводов. Нефтепровод «Дружба – Уренгой – Помара – Ужгород», по которому поставлялась нефть на экспорт в западные страны, обеспечивая значительный приток валюты в страну, был построен с помощью экскаваторов-тружеников с маркой «Ковровец».
Только в Западно-Сибирской нефтеносном регионе на различных стройках работали тысячи ковровских машин. Продажа «Ковровцев» на экспорт осуществлялась более чем в 50 стран мира.
Все это являлось показателем высокого технического уровня наших машин, который обеспечивался талантом конструкторов, технологов, рабочих, продуманной организацией производства.
На заводе использовалось более тысячи единиц металлорежущего оборудования, в том числе самые современные станки с числовым программным управлением, работали роботизированные транспортно-технологические комплексы, роботы для электродуговой сварки. В структуре министерства строительно-дорожного и коммунального машиностроения наш завод был одним из лучших.
Являясь флагманом отечественного экскаваторостроения, завод передавал техническую документацию на вновь строящиеся экскаваторные заводы, в частности, по технической документации КЭЗ выпускался экскаватор Э505 на Ташкентском экскаваторном заводе. Переходя на выпуск эксаваторов на гидравлике, завод передал техническую документацию на экскаватор Э562б на Донецкий экскаваторный завод.
Золотым фондом предприятия были люди. На заводе трудилось много династий. Это их трудом создавался завод, это их трудом производились такие нужные стране строительные машины.
Вместе со всей страной завод трудно переживал 90-е годы. Созданный многими поколениями экскаваторостроителей огромный производственный технический потенциал окончательно был разрушен к 2011 году, когда завод был признан банкротом.
– Можно ли было как-то повлиять на ситуацию и спасти предприятие?
– Вопрос важен, интересует многих и требует ответа. Дело в том, что основу экономики любого промышленно развитого государства составляет машиностроительный комплекс, частью которого являлся и наш завод. Все предприятия комплекса работают в единой системе планирования, налогообложения и экономического стимулирования. Пришедшее к власти правительство Егора Гайдара ошибочно или преднамеренно (не могу точно сказать) решило, что многие изделия промышленного комплекса не имеет смысла производить в стране, проще приобретать их за рубежом на средства, получаемые от эксплуатации и продажи природных ресурсов. Это решение явилось сигналом к стремительной приватизации приближенными к власти олигархами предприятий, занимающихся эксплуатацией природных ресурсов, прежде всего, наиболее привлекательных компаний нефтегазового комплекса. В то же время спрос на продукцию машиностроительных предприятий резко сократился, начали падать объемы производства, увеличиваться долги предприятий, а учитывая огромную инфляцию, доходящую до сотен процентов, начали истощаться складские запасы и оборотные средства. Денежные средства, поступавшие от продажи продукции на расчетные счета заводов, сразу же изымались в счет долгов. Вследствие этого начала расти задолженность по зарплате, по всей стране прокатилась волна забастовок. Основной формой расчета за продукцию и материальные ресурсы стал пресловутый бартер.
В результате началось резкое обнищание народа при одновременном сказочном обогащении узкой группы людей, занимающейся эксплуатацией природных ресурсов. Этот процесс приобрел лавинообразный характер.
Банкротство машиностроительных заводов стало неизбежным, это было лишь вопросом времени.
Эту трагедию можно было остановить единственным способом – сменой политического и, как следствие, экономического блока правительства, но этого не случилось.
В советское время заводы минстройдормаша производили ежегодно около 40 тыс. экскаваторов с ковшом емкостью от 10 литров до 2,5 кубометров. В результате реформ Гайдара большинство заводов прекратило свое существование. И за каждый импортный экскаватор четвертой размерной группы, аналогичной экскаватору нашего завода, государство начало платить больше 100 тыс. долларов, при том, что себестоимость ковровской машины составляла менее 20 тыс. рублей.
– Завод, как вы отметили, это люди? С кем вам довелось работать?
– Многие годы как руководитель отдела главного сварщика я работал под началом главного инженера завода Исаака Львовича Витиса – грамотного, опытного специалиста, прошедшего школу начальников чугунолитейного и сталелитейного цехов, отличительной чертой которого было умение четко формулировать задачу и контролировать ее исполнение.
По характеру работы мне часто приходилось решать профессиональные проблемы с зам. главного инженера по новой технике Михаилом Романовичем Словущем, который стал для меня примером классического инженера, обладающего огромным запасом знаний, с которым можно было решить любые сложные инженерные проблемы.
КЭЗ был сложнейшим механизмом с различными технологическими переделами. У руля этого механизма 22 года стоял его руководитель — Николай Иванович Юрыгин, до этого прошедший школу производства танков в Горьком и бронетранспортеров в Муроме. Приняв руководство экскаваторным заводом в тяжелейшее для него время, когда на предприятие обрушился гнев генерального секретаря ЦК КПСС Хрущева, Юрыгин за счет организационных, технических и кадровых мероприятий превратил завод в одно из передовых, эффективных предприятий отрасли. Несколько кварталов подряд коллектив выходил победителем социалистического соревнования среди предприятий отрасли с вручением ему красного знамени и награждением работников завода.
В тот период завод значительно увеличил производственные площади за счет строительство новых цехов в пойме Клязьмы, ранее считавшейся непригодной для строительства. В это же время освоил производство многих моделей экскаваторов, осуществил переход на производство принципиально новых машин с гидравлическим приводом. Наряду с этим, на заводе велось большое жилищное строительство, в городе появился целый микрорайон экскаваторного завода, где квартиры получили работники завода и их семьи. Для отдыха заводчан на берегу Клязьмы была построена база отдыха, а для детей – оздоровительный лагерь «Березка».
Время руководства заводом Николаем Ивановичем Юрыгиным можно с полным основанием назвать эпохой Юрыгина. Многие руководители подразделений завода, в том числе и я, с глубокой благодарностью считают себя его учениками.
***
Когда в 2018 году на церемонии «Человек года» Юрию Арефьеву было присвоено звание «Почетный гражданин г. Коврова», в своем ответном слове он с нотками горечи напомнил, что экскаваторного завода больше нет, но машины, выпущенные на предприятии, до сих пор работают и служат на благо нашей страны. И «Ковровец» продолжает прославлять Ковров!
Подготовила Ирина НАЗАРЕНКО.
Фото из открытых источников.
