Для тех, кто, как и я, в советские студенческие стройотряды уже не успел, а в поредевшие стройотряды девяностых не пустили родители, «потому что там мало кормят, зато много пьют», романтика и суть этого молодежного движения так и остались непознанными. А оно действует до сих пор и в формах не менее эффектных, чем строительство Саяно-Шушенской ГЭС или Камского автозавода. Но если в СССР большинство студентов мчались на «стройки века» за мечтами и за запахом тайги, то их последователи в «лихие» годы были больше движимы возможностью вдарить высокими заработками по тогдашнему тотальному безденежью. Что такое студенческие трудовые отряды сегодня, за что их ценят работодатели и сами ребята, рассказала руководитель путинного направления Владимирского регионального отделения Российских студенческих отрядов Анна Свистунова.
Пионерка путИны
В 2024 году Анна первой – и на тот момент единственной в области – полетела на Дальний Восток в путинный отряд. В минувшем году тоже. И на предстоящее лето – хотя учеба уже сменилась работой – снова планирует поездку на Камчатку. Как и еще трое ковровчан. И еще около пяти тысяч молодых ребят и девчат со всей страны, для которых месяц-два под опекой не мамы-папы, а тайги и моря-океана – лучший вариант провести каникулы или отпуск.
Анна – человек действия, ее внутренняя энергия постоянно ищет реализации. Я опоздала на встречу из-за снежного коллапса на дорогах и когда добралась до кафе, увидела, как она что-то пишет на листах бумаги.
– Да вот решила, раз появилось время, набросать кое-что по теме беседы, – объясняет она.
И весь час, пока мы общаемся, подкрепляет слова схемками, как расположены здания на рыбзаводе или как устроена линия по переработке улова. Видимо, это стремление не тратить время вхолостую когда-то подвигло ее, студентку ковровской академии, поучаствовать в различных молодежных проектах. На одном из них она познакомилась с Оксаной Авериной и Ильей Серегиным из регионального отделения Российских студенческих отрядов (РСО) – первая сейчас его возглавляет, второй руководит строительным направлением.
– И как-то Илья рассказал, что был во Владимире на встрече с Павлом Шайкиным, который курирует путинные отряды по всей стране. А я такая: «О, это прикольно, конечно, но не-не-не, без меня».
Однако, как известно, если идея посеяна в нужный ум, она сама вырастет в решение. Так и вышло: через несколько месяцев Анна сказала Дальнему Востоку: «Да». И отправилась туда командиром отряда – в пользу этого назначения сказались ее организаторские способности и опыт работы с молодежью.
Как за сутки найти себя и друзей на всю жизнь
Российские студенческие отряды – это крупнейшее в стране молодежное трудовое движение. В прошлом году в нем участвовали полмиллиона человек, из которых почти пятьдесят – ковровчане: студенты КГТУ и те, кто, как Анна, уже отучился, но остался в теме. Нынешние активисты проводят лето вожатыми в детских лагерях и проводниками на железной дороге. Работают портье в отелях Сочи и строят жилые дома в особой экономической зоне «Алабуга» в Татарстане. Летают, как Анна, с путинными отрядами на Дальний Восток на заготовку красной рыбы и моллюсков, так что едва ли не в каждой баночке икры или морского коктейля, которые мы покупаем, есть часть их труда.
– Мне очень хотелось изменить свою жизнь, и все это было невероятно задорно. Ровно до метро, в котором я заблудилась, – вспоминает Анна. – А вот совсем страшно стало в аэропорту: я не могла понять, ни куда мне идти, ни что мне вообще делать. Писала каждую минуту куратору, и она меня направляла: тебе сюда, потом сюда, найди там еще отряд из Кировского регионального отделения, они опытные, помогут. И я пошла искать… Так что, когда через сутки прилетела на Камчатку, у меня уже были десять друзей, на которых я могла во всем опереться. Это как найти себя, но в другом человеке. И не в одном, а в целой компании.
– Стройотряды – настолько сплоченное братство?
– Да, там каждый на твою инициативу не просто ответит: «Ты молодец, что это делаешь». Он и сам поддержит, и еще толпу с собой приведет. И эта энергия – она невероятная. Мы, кстати, до сих пор с теми ребятами общаемся, я в Киров часто приезжаю. А оттуда девочка приехала сюда – и познакомилась с моим другом, сейчас они вместе. И для меня это история не просто о любви двух людей, а о любви, которая есть внутри отрядов и которую они проецируют во внешний мир.
Эй, диск-жокей, заводи пластинки!
Такие отряды, как Анин, действуют только в путину – сезон, когда идет интенсивный лов рыбы. На Дальнем Востоке он длится с конца мая до начала октября. В это время рыбзаводы готовы оплатить студентам дорогу, общежитие и питание, лишь бы заполучить энергичный трудовой ресурс на сортировку, заморозку, в икорный цех. И предложить неплохую зарплату – от 70 до 200 тысяч рублей. Плюс премия, которая зависит от количества обработанной рыбы. Стартовая планка – 3 тысячи тонн за целину – так сами стройотрядовцы называют период работы. Обычно он длится от двух недель до полутора месяцев.
Но это отнюдь не легкие деньги. Отсортировать, вскрыть, вынуть – то, что на словах кажется элементарным, в жизни выглядит как многоуровневый и стремительный конвейер. Сначала нужно отобрать из каждой партии моллюсков и отправить на свою линию, а рыбу разделить по цвету, чтобы, например, беломясая камбала не затесалась в косяк кеты, горбуши и прочих красномясых. А их, в свою очередь, распределить по видовым контейнерам.
– Это по цвету довольно легко определяется: у кеты мясо порозовее, у нерки – поярче, – объясняет Анна. – Но вот кижуч – это рыба-сюрприз. Смотришь на нее: ну, кета же! Поворачиваешь – а хвост-то, как у нерки! Зовешь мастера: Максим, да кто это?!
Но мало опознать лукавых рыбин. Нужно еще успеть разделить их по весу и внешнему виду – в элитную партию. Прямо-таки конкурс красоты. С той разницей, что на рыбзаводе, в отличие от подиума, ценятся не те красавицы, которые пройдут в игольное ушко, а те, что во всех смыслах пожирнее. Самый физически трудный этап работы – сбор выпотрошенной рыбы. Это 8 часов, умноженные на 10-килограммовые лотки, которыми нужно успевать заполнять морозильные камеры – сотни, а то и тысячи раз за смену… Сюда, конечно, ставят парней и покрепче. Но и там, где «веса брать» не надо, не похалтуришь.
– Есть, например, «диджей». Это человек, который направляет отсортированную рыбу на лазерную обрезку – строго вперед головой. И вот он так 8 часов стоит и крутит их руками, как диджей пластинки. Смешно, конечно, но это только со стороны. На самом деле ему вообще нельзя отвлечься, потому что либо отпилят слишком много, и мы потеряем целую рыбину, а 5 килограммов кеты – это ого-го сколько денег. Либо, наоборот, отпилят слишком мало, и рыбу вернут на переделку. Так что эта ошибка стоит дорого. Но лично для меня самый ад – это икорный цех. Ты же целый день на эту ленту, не отрываясь, смотришь. И ладно бы она просто белая была. Так на нее же падает все подряд – как выпотрошилось кучей, так и шмякнулось. И первый человек откидывает из внутренностей самые большие штучки икры, остальные – поменьше, а последние уже молоки выбирают. Целый день! Ты потом от ленты голову поднимаешь – а все вокруг плывет, как после карусели или батута. Ночью глаза закрываешь – а там снова эта лента, – смеется она. Зато, добавляет, только на путине можно реально поесть икры ложкой: – По вкусу она кардинально отличается от той, что здесь. Потому что в любом случае, как бы вам ни зарекались, ни божились, если она сюда доехала, она уже в химической обработке. А там – натуральная.
Чтобы не уставать от монотонности, ребята периодически меняются местами на конвейере. А в трудный момент всегда подставляют друг другу плечо. Что за момент? Когда нос зачесался. Из-за спецодежды и громоздких резиновых перчаток самому сделать это невозможно. Поэтому вся надежда – только на товарища рядом. Анна шутит, что в путинном отряде даже самые «нетактильные» люди быстро оттаивают и начинают доверять ближнему.
Кета и медведь в начальниках
Режим работы бойцам путинных отрядов диктует рыба. Стандартный вариант – 8 через 8 часов. Но бывают дни, когда, как выражается Анна, все происходящее больше напоминает детский лагерь: сон от пуза, кино, игры, спортзал, столовая.
– Как-то случилось землетрясение, это же Камчатка. Узнали мы об этом по тому, что рыба ушла в океан, и обрабатывать было нечего. Тогда еще некоторые вышки связи упали, и до нас не могли сутки дозвониться родители, а мы и не заметили. Там же быстро привыкаешь к тому, что телефон где-то лежит просто как кирпич: интернета-то почти нет. А потом вдруг – бац! – папа звонит: «Тебя там пеплом засыпало?!» Оказывается, было извержение вулкана, а мы в неведении, – рассказывает Анна. – Поначалу, конечно, родители переживали. Но наш региональный штаб все время был на связи с Дальним Востоком и с нашими семьями здесь: не волнуйтесь, с ребятами все в порядке. И домашние начинают спокойнее относиться, понимая, что Камчатка – это не маленький островочек, а огромная территория, и если где-то там случилось извержение, то тут у нас испугалась только рыба.
Тем не менее быть на связи – второе из главных правил путинного отряда. Хочешь в выходной посмотреть Петропавловск-Камчатский или Южно-Сахалинск? Можешь. Но не один. И сообщив как минимум двоим старшим бойцам в отряде, с которыми в условленные часы будешь созваниваться. К тому же такие экскурсии разрешены, только если попал по распределению на рыбзавод в черте города. Если прибыл на тот, что стоит на побережье, то на выход с закрытой территории – строгий запрет: если забраться куда-то повыше, можно увидеть за забором хозяев тайги. Отсюда правило третье: не бросать отходы производства на улице.
– В этом году далековато, правда, но зато каждый день мимо нас ходила семья. В 5-6 утра в одну сторону, и в 7 вечера обратно. Сначала папа-медведь, мы так решили, за ним медведица, и потом еще два медвежонка. Им вообще-то все равно, что мы там существуем, у них своя жизнь. Но если учуют, что есть рыба, могут заглянуть в гости.
– Ну, а первое-то правило путинного отряда каково?
– Ни капли алкоголя во время целины. А еще конкретно я очень серьезно отношусь к тому, чтобы сходить там покупаться. Потому что это Тихий океан – вода там не просто холодная, она зубосводящая. Так что могу разрешить окунуться только при условии, что мы потом сядем в теплую машину и будем дружно греться.
Неубиваемые личности в постоянном росте
За правилами пребывания на целине следят такие, как Анна, командиры отрядов и командиры проектов. И такая четкая самоорганизация – еще одна причина, по которой работодатели предпочитают привлекать на сезонные работы именно студентов.
– Это действительно наш большой плюс. Если берем конкретно путину, то среди других категорий вахтовиков, которые там работают, есть, скажем так, не совсем приятный контингент. Но это и понятно – человек долго находится в изоляции, когда можно быть только в одном месте, где перебои со связью и нет интернета и где целыми днями окружают одни и те же люди. И если ты не в городе, то и не выйти никуда – вокруг тайга. Это тяжело, это может убить личность. Вот поэтому очень важно ездить именно отрядом. У нас было на проекте около 150 человек, и я знала каждого, с каждым могла поговорить. Дружба там становится очень крепкой, потому что совместный труд и быт всегда сплачивают. Ну, либо там просто не задерживаются.
Прожить в таких рамках несколько недель способен не всякий. И бывает, что кто-то уже на месте понимает: «Не-не-не, это без меня». Но, на удивление, крайне редко. За Аниных два лета на Камчатке только двое бойцов попросили родителей прислать за ними вертолет. Большинство же путИнцев прикипают к Дальнему Востоку навсегда. Аня не исключение. Она и работу в Коврове нашла такую, чтобы в сменах, и чтобы можно было их накопить в запас – и рвануть к океану в час, когда он позовет.
– Это небо, это вода, это сопки, это маяк. Если закрыть его пальцем, получится Камчатка. Если закрыть горы, то Сахалин, – отвечает она на мой вопрос о разноцветном тату на предплечье. На секунду прикрыв глаза, делает паузу и продолжает: – Очень сильно меня изменил Дальний Восток. В таких ситуациях, когда остаешься с самим собой и рядом уже нет мамы и папы, к которым можно прибежать и сказать: «Помогите», происходит самое сильное изменение личности. Я там повзрослела. И легче стало жить. Легче дышать, смотреть на мир. Внутренний рост, который там начался, до сих пор движет меня вперед.
– Скажи, нынешний студенческий стройотряд – это все-таки больше история про деньги или про романтику?
– Я не могу ответить за все направления. Но точно знаю, что даже если на путину впервые едешь ради денег, то остаешься и возвращаешься – по любви.
Екатерина МОИСЕЕВА.
Фото из личного архива героини.
