Май 1946 года… Советский Союз еще отходит от только что пережитой Великой Отечественной, а в Ростове-на-Дону, в семье пограничника Всеволода Кондратюка, оживление. Ждут пополнение. И 21 мая на свет появилась девочка, которую назвали Людмилой.
Пройдет почти полвека счастливой советской жизни перед тем, как в начале 90-х Советский Союз начнет трещать по швам. Фактически убегая из Таджикистана, где на тот момент с семьей жила моя героиня, Людмила Всеволодовна Кондратюк, окажется в совсем незнакомом ей Коврове…
Больше двадцати лет она проработает в музыкальной школе №1, и только перед своим юбилеем откроет тайну: она в четвертом поколении ученица венгерского композитора и музыканта-виртуоза Ференца Листа.
Музыка — это мамина мечта
— Поскольку папа был офицер-пограничник, — рассказывает историю своей жизни Людмила Всеволодовна, наша семья постоянно переезжала. Родители 11 раз меняли место жизни. Ростова-на-Дону был не первый город, где служил отец. За ним последовал Кишинев.
Мама не имела высшего образования, не училась музыке, но всегда хотела, чтобы я связала с ней свою профессиональную судьбу. Так что музыка у меня — это от мамы, Татьяны Ивановны. Она мечтала, чтобы я стала музыкальным руководителем в детском саду.
Когда мы жили в Кишиневе мой старший брат Юрий, разница у нас в семь лет, был приглашен на кишиневское радио, где музыкальное сопровождение одной из радиопередач обеспечивала полуитальянка Елена Ильинична, кстати, плохо говорящая по-русски. Брат, как и мама, тоже хотел, чтобы я училась музыке. И он попросил меня послушать. С этого и начались мои первые шаги в удивительно красивый мир семи нот.
Инструмента у меня не было. И мне часто приходилось заниматься дома у тети Лены, так я называла своего педагога. Ходила одна, без сопровождения взрослых. В то время в этом не было ничего удивительного. Дорога спокойная, и мама за меня не беспокоилась. На тот момент мне было 5 лет. Музыкой занималась ежедневно на протяжении нескольких лет. Мне никто и ничего не подсказывал. Но самое главное, я получила очень хорошую на все последующие годы начальную подготовку игры. Постановка руки у Елены Ильиничны была безукоризненная. А еще я впитывала необычайно творческую атмосферу этого полуитальянского дома, где, кроме пианистов, жили скрипачи, а зять хозяина Ильи Ильича был деканом кишеневской консерватории. Уже училась в 4-м классе, когда мне купили инструмент.
А вот в музыкальную школу пошла в Сталинабаде (позднее — Душанбе), куда в очередной раз перевели отца.
На помощь пришла бабушка
— Моя бабушка по отцовской линии из так называемой сельской интеллигенции. Она когда-то была певчей в монастыре и знала сольфеджио. Я, естественно, нет. И бабушка дома обучила меня программе первого класса. Когда меня послушали педагоги музыкальной школы, сразу определили во второй, сказав, что в первом классе мне делать нечего.
Помню свое первое занятие по сольфеджио. Учитель, как и я, была новенькая и задала нам построить от ноты «до» все интервалы. Я блестяще справилась с заданием благодаря бабушке, которая научила меня строить все интервалы от всех семи нот. И потом я уже просто отлично училась. Не могу сказать, что была одержима музыкой, это было бы неправдой. Музыка — это труд. Дети на улице играют, а я все время за инструментом. Но музыка — это моя отдушина, это мир, без которого не представляю своей жизни.
Мне бесконечно повезло с первой учительницей. До сих пор в своих внутренних молитвах я вспоминаю эту женщину. Она была выпускницей Московской консерватории по классу профессора Игумнова. И знаете, я стала считать, кто у кого учился, и оказалась в четвертом поколении от Листа.
У Ференца Листа учился русский пианист и дирижер Александр Зилоти, у Зилоти — основатель отечественной фортепианной школы Константин Игумнов, у Игумнова — моя Мария Николаевна, и вот она я — ученица Листа.
Кстати, я с детства намечтала себе профессию, сидя на маленькой скамеечке за круглым стулом и изображая учителя музыки.
Мой педагог Мария Николаевна Таврина попала в Сталинабад по распределению еще до войны. Мне повезло в чем: у нее было классическое образование, и она все свои знания передала мне.
Путь музыканта
Спустя несколько лет после окончания музыкальной школы (перерыв был сделан по семейным обстоятельствам) Людмила Кондратюк поступила в музыкальное училище, и успешно его окончила.
— В Душанбе к тому моменту построили роскошную музыкальную школу-интернат , — продолжает рассказывать о своем жизненном пути моя героиня, — и меня направили туда. Директор школы был хорошо известный в столице Таджикистана педагог, но он плохо разбирался в специфике работы музыкальной школы и педагога музыки. В класс фортепиано набрали 18 детей и всех передали мне. А что такое восемнадцать первоклассников!!!
В школе я проработала два года, а потом меня позвали в родное училище концертмейстером. Какое-то время работала сразу в двух местах, а потом осталась в училище, пройдя там путь от концертмейстера до заведующего фортепианным отделением. Последнее возглавляла десять лет. Через меня прошло много учеников…
И вот тут — уже в живых не было моей мамочки, мой педагог Мария Николаевна, с которой мы продолжали дружить: человек умный, опытный, добрый, готовый себя отдать ученику, позвала меня к себе и сказала: «Ты думаешь, мама не хотела бы видеть тебя с высшим образованием? И училище это все, твой предел? Давай-ка готовиться!»
На тот момент в Душанбе уже года как три открыли институт искусств и вот с подачи моего покровителя Марии Николаевны я получила высшее музыкальное образование.
Ковров — роднее всех родных
— А в Ковров мы попали с развалом Советского Союза, когда выяснилось, что классическая фортепианная музыка Таджикистан не интересует, да и много чего еще перестало интересовать.
Уже понимали с семьей, что надо переезжать. Сначала думали перебраться к родственникам — это Ивановская область и Сибирь, но вмешался случай. Зять поехал в Москву в командировку и познакомился там с мужчиной из Коврова. Он тоже был инженером. Разговорились, он-то и предложил зятю: «А приезжай к нам в Ковров». До этого мы о городе ничего не слышали, разве что только о мотоцикле «Ковровец».
Зятю город очень понравился, через год к нему уехала моя дочь Лена с внуком Валерой, ну а в 1993 году сюда перебралась и я.
Лена, кстати, еще до моего переезда сходила в музыкальную школу №1, и поговорила с директором Ниной Георгиевной Баскаковой, та сказала:» Пусть приезжает, возьмем».
А я, если честно, была готова просто вести пение в школе.
Когда приехала в Ковров, и встретилась с Ниной Георгиевной, то передала ей характеристику на себя, написанную директором душанбинского училища.
Нина Георгиевна внимательно на меня посмотрела, и сказала: «Я не могу отпустить вас с такими документами». Так в моей жизни появилась ковровская музыкальная школа №1. Моя школа, наша школа, как я о ней говорю.
Вживались в ковровскую жизнь мы нормально. Когда куда-то выезжаю, а потом возвращаюсь в Ковров, понимаю — я вернулась домой, в родной город.
Через профессиональные, заботливые руки Людмилы Всеволодовны за годы ее работы в школе прошло большое количество учеников. Она не просто преподавала свой предмет, а прививала детям любовь к прекрасному, прививала сценическую культуру, уча юных пианистов правильно выходить на сцену и красиво садиться за рояль.
— Бывало, что ученик сыграл плохо, так я ему и говорю: «Играл сегодня плохо, но как поклонился!!!» — продолжает Людмила Всеволодовна. — Кстати в музыкальной школе на момент моего прихода уже работали два известных педагога из Душанбе — супруги Арзумановы. В Душанбе мы с ними представляли два конкурирующих учебных заведениях, и поначалу они встретили меня настороженно, особенно Давид Степанович, а потом он признал мою работу и стал доверять своих учеников.
Всех своих учеников я помню, со многими мы общаемся до сих пор. Для меня они были и остаются лучшими! Ну и с коллегами, безусловно, поддерживаю связь. О том, что происходит в школе, знаю: и про конкурсы, и про победителей… Радуюсь каждому успеху.
Музыкальная школа №1 — это насыщенные и интереснейшие 23 года в моей жизни! А вообще я отдала профессии 55 лет!
В 2016 году, ровно в 70 лет, Людмила Всеволодовна вышла на заслуженный отдых, но и за эту десятилетку не раз помогала готовить детей к конкурсам, как это делала еще работая в школе.
На вопрос, чем занимается сейчас, ответила с долей иронии: общаюсь по телефону и в тесной связи с телевизором.
40 слонов и сирень впридачу
Кроме музыки, в жизни Людмилы Всеволодовны есть и другие любимые вещи. Например, она коллекционирует слонов.
— Слоны — из детства. Как-то запало, что 7 слонов на диване — это признак счастья и благополучия в доме. Мода такая была в 50-е годы. Состоятельные семьи обязательно имели кожаный диван и полки сверху, на которых стояли слоны. Всю жизнь сколько помню, хочу слонов.
У меня их 40, самых разных. И ученики дарили, и внук, и дочка… Есть экземпляры, привезенные из Индии.
И сирень — цветок из детства. Вот фотография, где мы с братом еще совсем небольшие вместе с огромным букетом сирени.
Что могу добавить к этому уже от себя, как автор этих строк… Что коллекция слонов у Людмилы Всеволодовны в день ее юбилея пополнилась еще одним оригинальным экземпляром, изготовленным, кстати, в Коврове, и аромат сирени она тоже вдохнула.
В общем, все было по классике! С юбилеем, вас, педагог и просто хороший человек!
Ирина НАЗАРЕНКО.
Фото из архива героини публикации.
