Получив редакционное задание написать о ковровчанине – участнике СВО, награжденном орденом Мужества, я запаниковала. Ведь задавать вопросы о войне – это всегда думать о том, какой из них станет самым бестактным. Поэтому едва ли не впервые за четверть века не стала готовить опорный список, предпочтя не столько интервьюировать и вести беседу в нужном мне русле, сколько слушать историю такой, какой ее захотелось рассказать моему визави – командиру разведроты 344 стрелкового полка капитану Денису Прилепскому с позывным «Полковник». И история получилась не столько про орден, сколько про мужество людей во имя тех, для кого они – спасательный круг.
Сам Денис еще, как он выразился по телефону, «не совсем ходячий», так что встретила меня его жена Наталья. Улыбчивая, приятная блондинка. Все время, пока была у Прилепских, любовалась, как она успевает и похлопотать по дому, и проверить у младшего сына уроки, и деликатно поддержать нашу не всегда простую беседу. А глядя на Дениса, поражалась, как мое первое впечатление о нем «не бьется» с впечатлением вторым. Его профиль в мессенджере – это портрет героя кинобоевика. Такого, который и взглядом может пригвоздить. А беседую я с человеком уютным, улыбчивым. И разговор складывается тихий, непафосный.
– Есть такое, – смеется он на мое честно высказанное недоумение. – Но я дома всегда белый и пушистый.
Наверное, благодаря в том числе и этому контрасту, Денис еще в нулевые получил свой позывной. Сослуживцы наградили им после того, как он получил звание младшего лейтенанта и три – как у полковника, но помельче – звезды на погоны. Так и сказали: «Не лейтенант ты, Прилепский, а самый что ни на есть полковник, только габаритами поменьше!» Так и прилепилось.
Рожденный воином
Про Дениса можно сказать, что долг родине он отдал и за себя, и за того парня еще 20 лет назад. После «срочки», на которую был призван в 97-м и проходил в береговой охране на российско-финской границе, выучился на офицерских курсах и до 2006 года служил по контракту: год в Коврове командиром мотострелкового взвода, а все остальное время – командиром группы спецназа на второй чеченской войне. Обошел, как он сам говорит, горы Чечни, Дагестана и Ингушетии вдоль и поперек. Был ранен, вернулся домой, устроился по своей мирной профессии работать сварщиком, дорос до руководителя производства. Встретил Наталью, женился, стал многодетным отцом… Но в 2022-м родина снова сказала: ты мне нужен.
– Когда президент отдал приказ о мобилизации, уже 23 сентября я получил повестку. И был к этому готов. В военкомате о моем желании вернуться на службу давно знали, но говорили: давай пока дома, а если что – пойдешь в первых рядах. Так в итоге и получилось: ну, потому что и офицер, и есть опыт и в разведке, и в спецназе, – объясняет Денис.
Его назначили командиром разведроты в стрелковом полку, который в поселке Пакино сформировали из мобилизованных жителей Владимирской, Курской и Липецкой областей. Под свое крыло ковровчанин собрал, как он уверен, сотню лучших бойцов.
– Которые понимали, с чем будут иметь дело, когда слышали слово «разведка», – говорит он. – Нашей задачей было выявление позиций противника, чтобы в дальнейшем нанести огневое поражение.
Действовали бойцы в Харьковской области, где требовалось «обложить» Купянск, чтобы создать «котел» для противника. Для этого нужно было взять под контроль окружающие город населенные пункты. Тамошняя равнинная местность потребовала от Прилепского радикально пересмотреть свой предшествующий кавказский опыт: в горах легко спрятаться и трудно найти, а тут – ровно наоборот. Тем более, если ищут и глазом, и дроном, и тепловизором. Так что, по сути, каждая разведоперация становилась штурмовой.
– В первый раз, когда мы попытались пойти пешком, как это положено, группу из четырех человек тут же «спалили» с дронов и начали закидывать из 82-миллиметровых минометов, это было очень жестко… – вспоминает капитан. – Я молился, чтобы все живыми вернулись. Слава богу, это удалось, и даже задачу процентов на 80 мы выполнили, потому что, повторюсь, набирал пацанов, которые понимали, что это такое.
В таких экстремальных условиях Прилепский провел полтора года. Без страха и упрека выполнял боевые задачи и всегда, как мог, старался сберечь своих подчиненных. Но война в поддавки не играет – и очень многих из его роты она забрала. Память о сослуживцах «Полковник» хранит в особом фотоальбоме. Зачем, спросить не решилась. Значит, так ему надо.
«Мертвых похорони, а сам вгрызайся в жизнь»
«Полковник» сам порой проходил от смерти так близко, что и сейчас вспоминать непросто. Может быть, руководствуясь принципом, что то, над чем смог посмеяться, уже не ужасает, про такие моменты рассказывает с юмором. А может, придерживается правила выживания на войне, вынесенного выше в кавычки и сформулированного почти век назад Ремарком еще на фронтах Первой мировой.
– Были ситуации, что и одеться не было времени. Вот изучаешь ты на ноутбуке карту, а пацаны-дроноводы дают координаты противника – и тут начинаются прилеты! Хватаешь автомат и рации, выбегаешь на позиции и начинаешь командовать личным составом. И вдруг ловишь себя на мысли: «А что это как легко-то мне?» А у меня, оказывается, нет ничего – ни брони, ни каски… Кричишь товарищу в рацию: «Тоха, принеси!» А он в ответ ругается: «Командир, да ты совсем что ли?! Сидел бы в блиндаже и корректировал все это дело!» И по матери меня… – подшучивает надо собой Денис, но тут же серьезнеет: – А я так не могу. Я должен быть со своими пацанами. Не сидел я никогда в блиндаже, потому что командир роты, и если она на переднем крае, то и я – там же.
Потому, когда сам командир предстал перед объятьями старухи с косой, пацаны в долгу не остались. Это случилось 20 января 2024 года, во время ночного штурма села Ольшана. В него военные заходили тройками, командир шел во второй, через 20 минут после того, как первая сообщила, что закрепилась на позиции. Но группу Прилепского вычислил дрон-разведчик с тепловизором.
– Ну и все – дальше уже полетели со «сбросами». Три дрона, и все три почему-то в меня, – рассказчик снова пытается шутить, бережет нервы сидящей рядом жены, и сейчас едва сдерживающей слезы. – Я ребятам сказал: отходите, нам не дадут дальше продвинуться. Они точку задали, где я, чтобы вернуться меня вытащить, и отступили. Первым ранением меня сразу с ног скосило. Минут через пятнадцать он прилетел снова и добавил мне по спине. В третий – по ногам. Ну, думаю, если будет четвертый раз, то это все…
Но случился не четвертый раз, а солдатское чудо: через несколько часов Прилепский услышал свой позывной – его пацаны вернулись за своим «Полковником». Разжали руку, которой тот держал чеку, выдернутую из гранаты с мыслью: «Так просто я не сдамся», обезопасили боеприпас – и помчали галопом эвакуировать. Чтобы вернуться и завершить боевую задачу, поставленную командиром, – взять под контроль Ольшану.
Раненого пришлось примотать к носилкам, иначе бронетранспортер, на котором его везли в санитарную роту, и «буханка», доставившая его уже в госпиталь на российской территории, не оставили бы ни одного шанса. Невероятно, но все это время Денис был в сознании. Говорит, что держался мыслью о жене: «Потому что люблю ее». Ей и позвонил, как только выбрались «за ленту»: «Зая, привет. Не переживай, все хорошо. Ты жена офицера, все выдержишь, но если стоишь, то все-таки лучше присядь: я «трехсотый», ногам – амба…»
Отчитался, успокоил, как мог, и наконец отключился. От боли и потери крови. Чтобы понять последнее, достаточно представить одну – не для слабонервных! – деталь: из обуви Дениса ее выливали, как воду из сапог расшалившегося мальчугана, который мерил ими лужи по весне.
«Я – это ты, ты – это я»
После ранения от колен до пальцев, висевших на коже, ног у Прилепского не было. Их собрали заново питерские хирурги: на основу из металла и медицинского цемента пересадили мышцы и покровные ткани с бедер. И это еще одно чудо в жизни Дениса, если учесть, что в других госпиталях и больницах ему говорили: «А какой смысл спасать? Ты все равно ходить не будешь. А ампутировали бы – так давно бы уже на протезах «бегал».
Но в институте травматологии имени военно-полевого хирурга Романа Вредена решили побороться за «конечности после минно-взрывного отрыва». И за полтора года собрали их по кусочку в операциях, счет которым в семье Прилепских уже утратили. Инвалидная коляска, костыли, ортезы стоят в их доме как напоминание о том, какую эволюцию главе семьи пришлось пройти, чтобы снова научиться ходить. Еще пара месяцев реабилитации после финального хирургического вмешательства – и можно будет только иногда, когда устанешь с непривычки, опираться на трость. Много раз за часовую беседу военный говорит, как ему повезло с врачами и что измерить свою им благодарность невозможно. А когда я спрашиваю, какие опоры держат человека в самые трудные моменты, которыми изобилует тот путь, который он избрал, Денис отвечает, что любовь людей и вера в Бога.
– И я сейчас говорю не только за себя, но и за всех пацанов, кто там. Мама, жена, дети – лично твой тыл, любая весточка из дома. В моменты, когда появлялась какая-то связь, мы забирались на самое высокое дерево – и звонили близким. А во-вторых, вот представьте, мы выкопали блиндаж и сделали молельную комнату, а Наташа прислала все, что нужно: иконы, лампады, свечи. Так к нам из других подразделений приходили и помолиться. Говорили: «Спасибо, командир». Семья и Бог… – резюмирует Денис и так же настойчиво, как про врачей-ювелиров, просит написать, какая хорошая у него жена.
А Наташа шутит в ответ: «То-то ты меня сумасшедшей называешь!» И тут же сама со смехом соглашается: ну, а как еще назвать ту, которая хватает коляску с мужем и спешит в Петропавловскую крепость, чтобы он увидел полуденный пушечный выстрел, раз уж случилось им обоим быть в Питере? Ту, которая едет с ним на машине в Мурманскую область, куда перевели полк выздоравливающих и где от врача до врача надо отмахать 30 километров? Ту, что сопровождает в поездках на границу, куда сейчас Денис возит гуманитарные грузы? Да, пожалуй, ее можно назвать немного шальной. А если точнее, то рисковой, верной и стойкой. Любящей. Какой и положено быть жене офицера, боевой подруге. И это третье – главное и очень-очень заслуженное – чудо капитана Прилепского.
И все-таки про орден
Его Денису Прилепскому вручили ровно год назад – в День Защитника Отечества. Срочно вызвали из реабилитационного отпуска в Санкт-Петербург, где на тот момент располагался его полк выздоравливающих. Он думал, что на медкомиссию, а оказалось…
– … что меня пригласил к себе в кабинет заместитель командира полка по воспитательной работе. Он торжественно говорил, как много мы уже сделали и как непросто это было. И что-то в руках держал. А мне снизу видно, я же в коляске. И уже думаю: «Да что же ты так издалека-то заходишь…» Но тут он свою речь и завершил: «Разрешите поблагодарить вас за выполненную задачу и Указом президента наградить орденом Мужества». Я аж прослезился, правда. Это очень много для меня значит, очень много. Почему? Объясню. Может быть, это высокие слова, но я патриот. Я люблю свою страну. И если ей понадобится моя помощь, всегда приду и скажу: «Вот он я, ставь мне задачу, и я буду ее выполнять».
– А что вы будете делать сейчас, после увольнения?
– Хочу быть по-прежнему полезным и уже думал об этом. Знаю, что военкоматы сейчас «зашиваются», и там мои руки и опыт понадобятся, так что это один из возможных вариантов. А еще нацелен получить высшее образование. Мой боевой товарищ сейчас учится по программе «Герои 33», тоже хочу это сделать. И не брошу своих пацанов, конечно, – отвечает Прилепский.
Под последним он понимает регулярные гуманитарные поездки, в которые отправляется, чтобы постараться отвоевать у войны тех, кто теперь каждый год 20 января шлет ему откуда-то с самого высокого дерева весточку: «Здорово, командир! Спасибо за все!» и поздравляет со вторым днем рождения. Ради них он забирает маскировочные сети и другие посылки, приготовленные местным «Боевым братством», докупает на свои чай, сладости, бытовые мелочи, и все то – ему ли не знать, – что требуется на фронте всегда. Набивает под завязку свою легковушку и мчит в приграничье. Справа на пассажирском сидении – разумеется, Наташа. За штурмана.
Я не спрашиваю, почему ему это важно. Но предположу, что его пацаны – это тоже его семья. Боевая. И теперь он – их спасительный тыл, который помогает держаться на передовой, и эту опору «Полковник» не обрушит.
– А как бы вы сами определили суть мужества применительно к человеку военному?
– Мне сложно это сказать красиво… Делать то, что должно, быть здесь и сейчас на все сто.
Екатерина МОИСЕЕВА.
Фото из личного архива Дениса ПРИЛЕПСКОГО.
