Не так давно узнала об остром неприятии Булата Окуджавы в соцсетях. Претензии коснулись не только родословной и фронтового пути известного барда, но и политических высказываний, сделанных им в 90-е годы.
Резкие высказывания задели за живое. Не могу сказать, что я хорошо знакома с творчеством Окуджавы и его биографией. Однако многие представители старшего поколения помнят, как пластинки, а затем кассеты с его песнями передавались из рук в руки, заслушивались «до дыр». Его творчество считалось своеобразной кислородной подушкой от удушья, голосом свободы и надежды на новый мир. И слова, и мелодия, и манера исполнения – все это отличалось от тех произведений, что звучали в то время по радио и по телевизору. Никакой натужной бравурности, никакой «советскости» (равно как и «антисоветскости»). Вообще никакой жесткой привязки к обстоятельствам места и времени. За исключением разве что военных песен, но и те поднимались над исторической конкретностью. Они касались вечных тем, таких как любовь, доверие, надежда…
Как ни странно, Окуджаву обвиняют даже в этом некоем «приспособленчестве» ко вкусам и пристрастиям слушателей. Похоже, за дело взялась cancel culture («культура отмены») – кампания, пришедшая к нам из-за «бугра» и буйно расцветшая в последние годы по всему миру. Ее могут контролировать и даже превращать в инструмент для манипуляций. Сначала осудить человека за неблаговидный поступок или любую неосторожную фразу, ошибку (реальную или воображаемую), а затем обесценить его творчество, объявить абсолютным злом и вычеркнуть откуда только можно.
Вы можете себе представить фильм «Белое солнце пустыни» без песни «Ваше благородие», а «Белорусский вокзал» без «Десятого нашего десантного батальона»? Вот и я так же. За свою жизнь Окуджава написал музыку к 80 картинам и подарил нам более 200 песен, многие из которых служат нравственным камертоном для настройки наших душ и сегодня. Среди них «Возьмемся за руки, друзья», «Надежды маленький оркестрик», «Две вечных подруги – любовь и разлука»… Уверена, вы продолжите этот список.
«Я ранен войной на всю жизнь»
Напрасно я волновалась: культработников Коврова вирус «культура отмены» не коснулся. О знаменитом барде у них сложилось устоявшееся доброе мнение, и они в очередной раз пожелали поделиться им со зрителями. В планах читального зала центральной городской библиотеки проведение 5 и 6 мая мероприятия под названием «Булат Окуджава: голос эпохи», а неделей раньше в ДК им. Ногина прошел литературно-музыкальный спектакль об известном поэте «Я ранен войной на всю жизнь», подготовленный артистами народного музыкально-драматического театра «Поиск».
Как и обещала режиссер театра Татьяна Санникова, это было камерное мероприятие, где «основой драматического действа стали слово и песня». Прозвучали отрывки из автобиографии Окуджавы, стихи и проза на военную тему – наследие, оставленное нам фронтовиком,– и, конечно же, знакомые с детства песни под гитарный аккомпанемент трех исполнителей: Татьяны Санниковой, Андрея Санникова и Дмитрия Малова. А объединила этот актерский ансамбль, поведя негромкий, доверительный разговор о знаменитом барде, актриса Татьяна Попова.
Начался он не сразу, а после исполнения «Грузинской песни» автора с проникновенными словами, настроившими зрителей на лирический лад: «Виноградную косточку в теплую землю зарою, и лозу поцелую, и спелые гроздья сорву, и людей созову, на любовь свое сердце настрою, а иначе зачем на земле этой грешной живу»…
Родился Булат Окуджава 9 мая 1924 года в Москве. Интересное совпадение связано с датой его рождения – этот день спустя несколько десятилетий войдет в мировую историю как день Великой Победы над фашистскими захватчиками. Когда началась Великая Отечественная война, юному поэту было 17 лет, и он стремился попасть на фронт добровольцем. Однако настоящим солдатом (или как скажет о себе сам Окуджава – «очень смешным солдатом») он станет лишь в августе 42-го. В декабре этого же года получит ранение под Моздоком, с января 1943 года продолжит службу в тыловых частях, а в марте 1944- го будет демобилизован по состоянию здоровья.
Позже, в 1961-м году, Булат Шалвович напишет автобиографическую повесть «Будь здоров, школяр!» о таких же, как он, мальчишках, ушедших на фронт. О том, как учился беспрекословно подчиняться командиру, как потерял солдатскую ложку и приноровился есть кашу щепочкой, о том, как познакомился с войной: «… Я многому уже научился. Как будто я не голоден. Как будто мне не холодно. Как будто мне никого не жалко… Шуршание мины – зарывайся в землю, рой ее носом, руками, ногами, всем телом, не испытывая при этом страха». И уже будучи в госпитале, он мучился угрызениями совести: «Какой же я солдат – даже из автомата ни разу не выстрелил. Даже фашиста живого ни одного не видал… Ни одного ордена у меня, ни медали даже…»
Про свою фронтовую биографию Булат Окуджава говорил, что она составляла всего 1,5 месяца, и ничего героического в ней не было. Однако военной жизни юный боец насмотрелся с лихвой, и впечатления были настолько сильными, что именно там он начал писать свои первые серьезные стихи. Позже у этих стихов появилась музыка. «Это были в основном грустные песни, потому что ничего веселого в войне нет», – скажет позднее автор. Меж тем, Окуджаве, как никому другому, удалось выразить те чувства, которые испытывало большинство людей послевоенной эпохи, увидеть глазами рядового солдата, как вчерашние школьники, сталкиваясь с реалиями войны, теряют романтические иллюзии и учатся воевать в экстремальных условиях. Рассказать просто, без надрыва, всю правду о войне, без приукрашивания, делясь своими переживаниями.
Очень впечатлила незнакомая мне ранее «Песенка о бумажном солдате»: «Один солдат на свете жил, красивый и отважный. Но он игрушкой детской был: ведь он солдат бумажный. Он переделать мир хотел, чтоб был счастливым каждый, а сам на ниточке висел, ведь он солдат бумажный. А он, судьбу свою кляня, не тихой жизни жаждал. И все просил: огня, огня, забыв, что он бумажный. «В огонь? Ну что ж, иди! Идешь?» И он шагнул однажды. И там сгорел он ни за грош, ведь был солдат бумажный».
Буквально цепенеешь, слушая «Старинную солдатскую песню» с ее пронзительными строками: «Руки на затворе, голова в песке, а душа уже взлетела, вроде. Для чего мы пишем кровью на песке? Наши «письма» не нужны природе… У могилы братской грустные посты, вечные квартиры в перелеске. Им теперь спокойно и сердца чисты, и глаза распахнуты по-детски».
Нужно отдать должное Татьяне Санниковой: она собрала богатейший материал для спектакля, в который вошли лучшие, кому-то даже неизвестные произведения Булата Окуджавы. Это такое откровение в песнях, стихах и в прозе, что невозможно было сдержать эмоции.
«Вы слышите, грохочут сапоги, и птицы ошалелые летят, и женщины глядят из-под руки. Вы поняли, куда они глядят?.. А мы рукой на прошлое – вранье, а мы с надеждой в будущее – свет! А по полям жиреет воронье, а по пятам война грохочет вслед» («Вы слышите, грохочут сапоги»).
«До первой пули я хвастал: чего не могу посметь? До первой пули врал я напропалую. Но свистнула пуля, кого-то накрыла смерть, и я приготовился пулю встретить вторую» («Я ухожу от пули»).
«Не верьте погоде, когда затяжные дожди она льет, не верьте пехоте, когда она бравые песни поет. Не верьте, не верьте, когда по садам закричат соловьи. У жизни со смертью еще не окончены счеты свои» («Песенка о пехоте»).
Недоброжелатели упрекают Окуджаву в том, что он приобрел свою популярность за счет репертуара о войне, будучи «бумажным» фронтовиком, не нюхавшим по-настоящему пороха. Им не дано понять, что песни Булата – не о войне, а против нее и против любого насилия. Что он был ярым пацифистом и все время пытался вырвать бойцов из цепких лап смерти, о чем свидетельствуют песни: «Бери шинель, пошли домой», «До свидания, мальчики, постарайтесь вернуться назад». Песни негромкие, исповедальные, которые несчетное количество раз исполнялись на публику и в узком кругу.
Лишь одно произведение Окуджавы стоит несколько особняком в военном ряду – за счет оркестровой аранжировки, написанной композитором Альфредом Шнитке к фильму «Белорусский вокзал». Но и его не смогли записать с одного дубля, настолько проникновенными, до слез, оказались слова и музыка песни.
Сегодня «Нам нужна одна Победа» находится в репертуаре каждого духового оркестра страны. Ее исполняют на торжественных парадах, она является неофициальным гимном участников специальной военной операции. Она по сей день никого не оставляет равнодушным, едва начинают звучать первые строки: «Здесь птицы не поют, деревья не растут. И только мы к плечу плечо врастаем в землю тут»…
«Война, согласитесь, вещь противоестественная, отнимающая у человека данное право на жизнь, – объяснит Булат Шалвович свою приверженность военной теме. – Я ранен ею на всю жизнь, и до сих пор еще часто вижу во сне погибших товарищей, пепелища домов, развороченную воронками землю».
«Ах, Арбат, мой Арбат…»
Арбат, 43-12. Эта квартира помнит совсем небольшую часть детства Булата Окуджавы, когда он жил здесь вместе с отцом и матерью, Шалвой и Ашхен. Также она помнит его непростую юность, когда в 1937-м году отца расстреляли по ложному доносу, а вскоре после этого мать на 9 лет была сослана в Карагандинский исправительно-трудовой лагерь (Карлаг).
Удар казался особенно болезненным после достаточно благополучной жизни в семье партийного работника. И хотя родители были реабилитированы, от последствий этой трагедии Булат Шалвович не смог избавиться. Это не просто личная боль, это был разрыв связей с миром, потеря своего места в нем, крах мировоззрения. Окуджаве в то время было 12 лет.
«Убили моего отца ни за понюшку табака. Всего лишь капелька свинца, зато как рана глубока…», – напишет поэт в ответ. Он останется жить с бабушкой, но с его характером ей трудно будет справляться. Как выскажутся недоброжелатели, «не каждый барчонок забудет свое происхождение, прошлые привычки и замашки». Однако Окуджава начал привыкать к новой жизни, заведя знакомство с арбатской шпаной. «Я совсем отбился от рук, учиться и работать не хотел, курить начал, пить, девки появились…», – не скрывал своих прошлых ошибок Булат. Вскоре ему придется уехать в Тбилиси к тетке Сильвии.
Позже в жизни Окуджавы случится много переездов и много адресов, но именно Арбат поэт будет называть своим домом, а также «призванием». Именно ему он посвятит песни и самую известную из них: «Ты течешь, как река – странное название, и прозрачен асфальт, как в реке вода. Ах, Арбат, мой Арбат, ты мое призвание, ты и радость моя, и беда».
Слушать песни Булата Окуджавы в исполнении артистов «Поиска» можно было бесконечно, настолько артисты талантливы, а песни мягки, лиричны, мудры и глубоко проникновенны. Ну не умел этот скромный, что бы про него ни говорили, проживший тяжелую жизнь человек, быть пафосным и парадным. Не мог ни врать, ни лукавить. Свидетельство тому – огромное песенное наследие, к которому время от времени обращаются мыслящие люди. На литературно-музыкальных встречах частенько можно услышать (кроме уже перечисленных произведений) «Капли датского короля», «Возьмемся за руки, друзья», «Песенку кавалергарда», «Пока земля еще вертится» («Молитва») и т.д.
О правде и лжи
Об Окуджаве неловко писать, как о человеке, ведь он много лет говорил об уважении к личному, приватному. И тем более вспоминать о его прошлых политических высказываниях. Тому, кого заинтересовала его неординарная личность, лучше всего обратиться к автобиографическим произведениям. Среди них сборник «Девять граммов сердца», семейная хроника «Упраздненный театр», цикл стихов «Арбатское вдохновение, или Воспоминания о детстве». Отдельного внимания заслуживают размышления Булата Шалвовича о смысле жизни, любви и чести, а также сформулированный им критерий: «Совесть, Благородство и Достоинство – вот оно, святое наше воинство… Посвяти ему свой краткий век. Может, и не станешь победителем, но зато умрешь, как человек».
По воспоминаниям литературоведов, вся жизнь Булата Окуджавы прошла в борьбе за право издаваться в журналах, выпускать книги, записывать песни, снимать фильмы по своим сценариям, ставить пьесы. Газеты публиковали о нем лживые статьи, но самое худшее, что могло бы быть, его миновало. Было время, что греха таить, когда диссидентов вынуждали эмигрировать, насильно лечили в психбольницах, не издавали (как Высоцкого, не увидевшего при жизни ни одной своей книги).
Кстати, Окуджаву и Высоцкого связывали искренняя дружба и глубокое взаимное уважение. Несмотря на разницу в возрасте, отличия в характерах и стилях жизни, их сердца бились в унисон, хотя и в разных ритмах. Высоцкий называл Окуджаву учителем и учился у него мастерству простого и проникновенного слова: «Он мой духовный отец и остается для меня самым светлым человеком». Именно ему Владимир Высоцкий посвятил свою знаменитую притчу «О Правде и Лжи».
А что касается «культуры отмены»… Те, кто прячется за этой новомодной кампанией, являются, по сути, разрушителями – не своего, а «чужого». Они не боги, но позволяют себе вершить судьбы людей, не замечая, что в творчестве талантливый человек выражает лучшее, что есть в его душе. Именно так было с Окуджавой и многими другими талантливыми авторами, о которых сегодня даже не вспоминают. А то давайте Пушкина поставим к позорному столбу (найдется за что), Достоевскому всякие грешки припомним, Лермонтову многое на вид поставим. И в этом не будет ни любви, ни милосердия, ни даже элементарного здравого смысла.
Впрочем, у Окуджавы есть на этот счет свое мнение: «Осудите сначала себя самого, научитесь искусству такому. А уж после судите врага своего и соседа по шару земному. Научитесь сначала себе самому не прощать ни единой промашки, а уж после кричите врагу своему, что он враг, и грехи его тяжки. Не в другом, а в себе побеждайте врага…».
Духовный путь Булата Окуджавы, в финале жизни ставшего рабом божьим Иоанном, оказался непрост. Были зигзаги, были ошибки, но, прежде всего, было стремление к добру, свету и взаимопониманию. «Давайте восклицать, друг другом восхищаться, высокопарных слов не стоит опасаться. Давайте говорить друг другу комплименты, ведь это все любви счастливые моменты» – именно этой песней Булата Окуджавы актеры театра «Поиск» завершили свой спектакль.
Окуджава родился 9 мая 1924 года, а ушел из жизни 12 июня 1997 года. Так в его жизни совпали две знаковые даты современной России – День Победы и День России. Сын грузина и армянки, один из основоположников целого направления – авторской песни, для многих современников он стал воплощением коренного москвича, символом эпохи. Эту эпоху он не просто прожил, он ее зарифмовал и пропел. Как сумел.
Серафима ПАНТЕЛЕЕВА.
Фото из архива театра «Поиск» и из открытых источников.
