Для тех, кто не знает: Елизавета Бём – самобытная художница рубежа XIX—XX вв. Основу ее творчества составляет детская тема. Жанровые детские сценки, ставшие сюжетами ее миниатюрных акварелей, открытых писем, литографий, эскизов для росписи хрусталя и фарфора придавали ее работам особое очарование, а рисовальщице принесли всемирную славу и заслуженные награды.
В советское время ее имя было забыто, а работы Бём использовались без упоминания автора. В наши дни память о творчестве этой прославленной русской художницы возрождается.
В Ковровском историко-мемориальном музее проходит выставка под названием «Волшебная кисть Елизаветы Бём». Экспозиции 90 произведений из частной коллекции В.Н. Кругова.
Она представлена винтажными открытками, иллюстрациями из книг, выпущенных в конце XIX-XXвв. в Париже, С.-Петербурге, Нью-Йорке, раритетным изданием книги-альбома «Типы из записок охотника И.С. Тургенева в силуэтах Е. Бём» 1883 года выпуска, экземплярами из альбома почтовых открыток и легендарной азбукой.
Не нужно обладать специальными знаниями, чтобы понять: Бём обладала добрым талантом, который несет свет и радость взрослым и детям. Большое количество представленных на выставке изображений позволяет погрузиться в сказочный мир красоты русской культуры, созданной художником.
«Е.М. Бём является… в своем роде единственной. У нас до нее так не рисовали. Ее картинки – чудные создания русского народного духа», – так отзывался журнал «Новое время» о ее работах.
Не рискнув самостоятельно рассматривать представленные в экспозиции уникальные работы – настолько они эксклюзивны и многогранны, – обратилась за помощью к специалисту музея по выставочной работе. Анна Пичугина любезно согласилась провести экскурсию для корреспондента «Знаменки», и, прежде всего, обратила внимание на биографию художницы.
Родилась Елизавета Бём в Санкт-Петербурге в 1843 году в старинной дворянской семье, ее детство прошло в родовом имении Щепцово Ярославской губернии. Столичная барышня воспитывалась среди крестьян. Как-то случилось, что в руках у девочки оказался карандаш, да так и остался. «Любовь к рисованию у меня была с малых лет. Я иначе себя не помню, как рисующей на всех кусочках бумаги, которая попадала мне в руки», – вспоминала художник.
К счастью, родители Лизы не ограничились традиционными домашними восторгами и отдали ее в 14 лет в одно из самых серьезных в то время художественных образовательных учреждений – питерскую рисовальную школу Общества поощрения художников. К обучению в школе относились серьезно, здесь преподавали лучшие педагоги-живописцы того времени, а руку юной художнице ставил сам Крамской. Из школы Елизавета вышла с серебряной медалью и профессиональным владением кистью и карандашом.
«Черненьких» я люблю больше многих «беленьких»
Вскоре девушка увлеклась созданием силуэтных изображений. Это был не облегченный вариант, когда из черной бумаги вырезается профиль, наклеивается на белую бумагу, и шедевр готов, а литография, когда художник сам на каменную доску наносит свой рисунок, затем вытравливая лишнее.
Это давало возможность молодой мастерице самой, по собственному наитию, прорисовывать самые мелкие детали вплоть до усов у котенка, тончайших травинок или лепестков цветов, чтобы затем создавать тираж.
Невозможно пройти мимо раритетного альбома с иллюстрациями «Типы из «Записок охотника» И.С. Тургенева в силуэтах Елизаветы Бём». Альбом издан в Санкт-Петербурге в 1883 году и состоит из 20 листов: 10 – силуэтные композиции, 10 – начальные буквы в арабесках с текстом. На обложке изображен портрет писателя в профиль, охотничьи трофеи, ружье и ягдташ, плавающие утки в камышах. Силуэты основаны на многочисленных натурных зарисовках, выполненных чаще всего летом в имении. «Типами» становились охотники, рыбаки, нищие, деревенские ребятишки. Их силуэты ложились в основу иллюстраций к рассказам «Бирюк», «Свидание», «Ермолай и Мельничиха», «Хорь и Калиныч», «Малиновая вода» и др.
Взгляд невольно останавливается на композиции «Бежин луг», в которой без помощи текста в лаконичном силуэте мы угадываем костерок и мальчишек, которые ночью пасут лошадей и рассказывают друг другу разные истории. 
Трудно было оторваться от иллюстраций, навеянных трогательным рассказом «Муму». Вот дворник Герасим, лишенный с рождения дара речи и слуха, принес в свою каморку щенка; вот он в последний раз кормит собаку в трактире. По его согбенной спине чувствуется безысходность ситуации; до слез щемящий третий сюжет: двое в лодке. Герасим сидит с понурым видом, готовясь к самому худшему, а ничего не подозревающий пес преданно заглядывает хозяину в лицо…
Удивительные картины (не побоюсь этого слова) писала Елизавета Бём. Силуэт – лишь контур изображения, с его помощью невозможно отразить выражение глаз, мимику лица, но каким-то невероятным образом ее черные силуэты отлично справляются с передачей целой гаммы чувств и эмоций.
Учитель Елизаветы И. Крамской писал: «И что за совершенство были эти силуэты. В них угадывались даже выражения на лицах маленьких чернышей». Живописцу вторил известный критик В. Стасов, называя Бем «самой даровитой из художниц». Он отмечал, что Елизавета Меркурьевна «взяла на свою долю русский детский мир, а в ее силуэтах выражается душа, чувства, мысли, характеры, капризы, причуды, грация, шалости, милые затеи».
Но главное, что мнение собратьев по искусству совпадало с мнением зрителей. Начиная с 1875 года появилось 14 альбомов г-жи Бём, пользующихся безумной популярностью не только в России, но и за границей, где они неоднократно перепечатывались. На международном состязании в Брюсселе Елизавете Бём за силуэты присуждена серебряная медаль.
Очень большим спросом пользовался альбом художницы под названием «Силуэты из жизни детей». Посетители выставки получат истинное наслаждение от знакомства с простыми, но такими трогательными и милыми сердцу сюжетами, как «Васины козочки», «Поросенок», «Уход за курами»…
Однажды Илья Репин, подарив художнице свою картину, начертал на обороте холста: «Елизавете Меркурьевне Бём в знак моего глубочайшего почитания ее таланта. Ее «черненьких» я люблю больше многих-многих «беленьких».
Сердце сердцу весть подает
Сегодня уже трудно представить себе, что СМС, электронной почты, мессенджеров, социальных сетей – всего этого не было, а всю нагрузку брали на себя открытки. Они были едва ли не единственным средством доставки эмоций и информации. Красиво оформленные, открытые письма долго не выбрасывались, согревая душу каждого человека.
Не поверите, у нас дома долго хранилась не раритетная, а простая цветная почтовая открытка с розовощеким карапузом, который держит в руке ломтик арбуза и хвалится при этом: «Вот какой у нас арбуз, замечательный на вкус. Даже нос и щеки – все в арбузном соке!». До сих пор помню, как выглядела нарядная открытка, но даже представить не могла, насколько у этой традиции глубокие корни.
А ведь Елизавета Бём стояла у истоков российских открыточных иллюстраций. За свою жизнь художница создала более трехсот вариантов: каждая открытка со своим сюжетом и подписанным текстом.
Особенно нравились публике «Детские открытки» в русском стиле – милые, забавные, мастерски прорисованные. Фирменным знаком Бём были изображения малышей в костюмах допетровского времени. Как правило, рисунки сопровождались русскими пословицами и поговорками, вроде этих: «Где кулич и тесто – там и наше место» или «Весна идет – тепло несет», «На Руси не все караси», «Эх-ма, кабы нам денег тьма»… Даже при создании фантазийных картинок художница стремилась добиться исторической достоверности: изучала традиционные костюмы и украшения, собирала предметы крестьянского быта, специально подбирала шрифты.
Кстати, тематика рисунков определилась еще в Щепцово. Это были простые крестьянские дети из родового поместья Елизаветы Бём. Дети ее любили, называли Бёмихой, позировали с удовольствием и, конечно же, получали гонорары в виде пирогов, сладостей, игрушек и украшений.
Среди представленных в музее экспонатов буквально бросились в глаза открытки с сюжетами «на злобу дня». Двое персонажей красуются в национальных костюмах, а внизу подпись: «Люблю молодца и в татарине!». Отдельное посвящение калмыкам: «Полюбите нас черненьких, а беленьких всяк полюбит». Рядом великорусы-хлебосолы взывают ко всему миру: «Пожалуйста, покушайте, хозяюшку послушайте».
Любопытно, что мудрые и простые подписи Бём придумывала сама, разговаривая с народом на его языке. Несколько открыток у меня невольно собрались в некий триптих, который можно повесить в каждом доме: «Встал, умылся, богу помолился!»; «Добрая хозяюшка да жирные щи – другого добра не ищи!»; «Ученому и книга в руки».
Буквально развеселила открытка 1900 года выпуска с изображенной на ней колоритной парочкой. Текст скорее вторичен, но как хорош: «Он-то к ней голубится, а она от него тетерится». Приду домой, непременно загадаю внуку загадку, увиденную на одной из живописных картинок в музее: «Пустые поля, мокнет земля, дождь поливает, когда это бывает?».
Открытки к праздникам – особая линия в творчестве мастера. Их можно было увидеть в коллекциях императорской семьи, в Третьяковской галерее, в шкатулках городских барышень и в крестьянских избах. Праздничные открытки люди посылали на Рождество или Пасху. Тексты включали в себя элементы пасхальных песнопений, а также цитаты из произведений русских поэтов и любимые художницей пословицы и поговорки.
Елизавета Бём умела их делать яркими и запоминающимися. Ее акварельные и карандашные открытые письма нравились всем без исключения. Показательно в этом смысле стихотворное признание Аполлона Майкова: «Ваш карандаш – моя обида. Зачем не мне он богом дан? Я не показываю вида, но в сердце – целый ураган!».
У Елизаветы Бём была характерная авторская техника: она тонировала бумагу, делая неровные края, создавая иллюзию пергамента, использовала охристый колорит, акварель совмещала с белилами, золотом, серебром, придавая этим декоративность.
Достоверно известно, что открытки появились в нашей стране в начале 1900-х годов. Художница первоначально сотрудничала с издательством Общины святой Евгении (средства от продажи открыток, выпускаемых общиной, шли на благотворительные цели), позже – в Петербурге с фирмой Ришар и И.С. Лапиным в Париже. И что немаловажно: парижский издатель предлагал Елизавете Бём выкупить все права на ее работы, но она отказалась, настаивая, чтобы ее творческое наследие осталось в России.
«Святой пророк Наум, наставь на ум!»
Особенно желанной работой в жизни художницы и ее «лебединой песней» стала «Азбука», состоящая из 30 акварелей, иллюстрирующих русский алфавит. Выполненные в славянской манере, с учетом тысячелетних традиций, поверий, обычаев славянского народа, они представляют художественную ценность и являются уникальным памятником книжной культуры. Не случайно организаторы выставки поместили ценный экспонат в ударном зале музея.
Как рассказала Анна Пичугина, произведение было задумано «не для обучения грамоте малышей», а, скорее, как история в картинках для семейного просмотра. Образцом для азбуки послужили «Буквицы» времен царя Алексея Михайловича. Заставки и виньетки в новгородском стиле к акварелям исполнил Н. Иванов. Комментарии к каждой буквице составили Е. Бём, профессор Ф. Батюшков и знаток фольклора Е. Опочинин.
На обложке – изображение святого пророка Наума (на Руси его считали покровителем учащихся). «Азбука» с первой страницы благословляла учение известным в то время присловием «Святой пророк Наум, наставь на ум!»
Читателям будет интересно узнать, что 30 оригинальных композиций сочетают в себе древнюю буквицу, изображение и надписи, ее поясняющие – все это соединено воедино и неразделимо. В музее представлена лишь часть «Азбуки». Однако и нескольких живописных иллюстраций достаточно, чтобы понять феномен созданного произведения.
Обратите внимание на богато и красиво оформленную буквицу «И». Отсюда слово инок. Инок – это монах, отшельник. В православной традиции это человек, который только принимает монашество. Он одет, как монах, но может жить и вне стен монастыря и еще не давал монашеского обета. На акварельной иллюстрации вы увидите юнца с книгой в руках. К ней прилагаются несколько поговорок и наставлений. Одна из них: «С верой нигде не пропадешь!»
Впрочем, посетив музей, вы увидите своими глазами не только образцы уникального русского алфавита Елизаветы Бём, наглядно узнаете, как выглядит та или иная буква, но и познаете русский стиль, тепло человеческих отношений, просматриваемых в литографиях, а также душевность акварельных произведений этой замечательной художницы.
Вслед за сотрудниками музея мы напоминаем вам о том, что выставка «Волшебная кисть Елизаветы Бём» продлится до 26 апреля, а «чудесные послания из прошлого в винтажных открытках и изящные силуэты, мы надеемся, покорят ваши сердца, посеют добро в ваших душах».
Серафима ПАНТЕЛЕЕВА.
Фото Бориса НИКИТИНА.
