– Меня потряс один факт! – рассказала невестка писателя Сергея Голицына и сама писательница Ирина Андрианова-Голицына на встрече в Центральной детской библиотеке с ребятами из летнего школьного лагеря «Солнышко» (школы № 2), состоявшейся в Коврове 10 августа.
– Как-то на ковровской улице… это было в 70-80-х годах… Сергея Михайловича остановил знакомый и спросил: «Давно хотел узнать… вы из тех самых Голицыных?» Мой свекор изменился в лице и ответил: «Нет, я однофамилец». То есть он до самой своей смерти боялся признаться в том, что он – князь. Потом Сергей Михайлович этому человеку (да и многим другим своим читателям) ответил своей книгой «Записки уцелевшего», которую в течение многих лет писал в стол, даже не надеясь когда-нибудь издать.
Была еще одна история. В молодости, когда Сергей Голицын пришел за паспортом, молоденькая девчонка-паспортистка записала его фамилию с двумя ошибками: «Галицин». Сергей Михайлович говорил, что первым его порывом было исправить, но он сразу же остановил этот порыв, подумав: «Лучше пусть будет так, под фамилией с ошибками меня труднее найти…»
Потомки Гедимина
Наша детская библиотека в Коврове носит имя писателя Сергея Михайловича Голицына, ее ласково даже так и называют: «Голицынка». И сегодня, наверное, все уже знают, что Сергей Михайлович по рождению был как раз «из тех самых Голицыных» – знаменитого княжеского рода, оставившего значительный след в многогранной истории нашей страны. Фамилия «Голицыны» образована от красивого слова «гОлица», – так называли перчатку для соколиной охоты.
Род ведет свое происхождение от Великого литовского князя Гедимина, тоже весьма примечательной исторической личности, сделавшего свое государство на какое-то время одним из сильнейших в Европе.
В 1408 году правнук Гедимина, по приглашению московского великого князя Василия I, приехал на Русь, чтобы «помогать ему удерживать врагов и сохранять мир на русской земле». Он явился с огромным войском, с обозом, воины взяли с собой жен и детей (ведь охранять какую-либо землю, значит, жить на ней), сам Гедиминович стал мужем дочери (по другой версии сестры) московского князя, и с тех пор верой и правдой служил Руси. У них родились дети и внуки, в том числе князь Михаил Иванович, прозванный Голица, боярин московского князя Василия III, давший фамилию роду Голицыных. В родстве с ними были Оболенские, Трубецкие, Хованские, Куракины и другие…
Голицыны, о которых и пойдет, собственно, речь, был самым плодовитым дворянским родом в России. Он разделился на четыре крупные ветви: Ивановичи, Васильевичи, Алексеевичи и Михайловичи.
– Мой муж Михаил Сергеевич и его отец писатель Сергей Михайлович Голицыны принадлежали к третьей ветви, к Алексеевичам, – пояснила Ирина Анатольевна. – Сейчас представителей этой ветви много и за границей, и у нас в России. Но я хочу рассказать вам не о всех Голицыных, а только о наиболее известных четырех представителях рода, которые имели непосредственное отношение к Владимирской земле.
Борис-Боголеп
Итак, первый в этом списке князь Борис Алексеевич Голицын (1654-1714). Эту фигуру в истории России, вероятно, очень многие помнят. Он был дядькой (по-другому воспитателем) будущего императора Петра I. Когда Петр маленьким мальчиком остался без отца, его матушка царица Наталья Кирилловна Нарышкина, вторая жена царя Алексея Михайловича, призвала Бориса Алексеевича и сказала: «Моему сыну нужно мужское влияние, мужчина, который будет показывать царевичу достойный пример во всех делах. Это ты, Борис».
Борису Голицыну дали придворное звание «дядька», и с тех пор он эту миссию возле Петра исполнял.
– Существует такая легенда. Наталья Кирилловна была очень богобоязненна, и когда умер ее супруг, она в любое время года ездила по монастырям, где и молилась за его упокой. Как-то в апреле, посадив пятилетнего Петра в колымагу – это была такая большая карета, – рассказывала детям Ирина Андрианова-Голицына, — в сопровождении слуг она поехала в какой-то дальний монастырь, и по дороге карета сломалась, на переправе через бурный ручей. Было половодье, кругом бушевала вода, люди вокруг метались, Наталья Кирилловна закричала от ужаса, и это все так поразило маленького Петра, что он стал бояться воды. Ни к реке не может подойти, ни к озеру, либо пруду.
Спустя время вдовая царица снова призвала Бориса Голицына: «Не гоже юному государю в таком состоянии находиться…», а Петру в то время было шестнадцать. И вот что придумал Борис Алексеевич. Он пригласил царя на охоту специально в те места, где течет речка Истра, небольшая, но с высокими берегами. Кавалькада охотников поскакала к берегу, лихо пересекла эту речку, и Борис Алексеевич с другого берега закричал остановившемуся Петру: «Государь, мы вас ждем!» Что было делать? Царь зажмурился, пришпорил коня и пересек эту речку. Считается, что таким образом он переборол свою фобию, сам научился делать корабли на верфях в Голландии и построил российский флот.
Что же касается Бориса Голицына, то он был очень образованным человеком, знал несколько иностранных языков, и именно ему посвятил первую русскую грамматику немецкий филолог Генрих Лудольф. Эта книга позволила первым иностранцам, приехавшим в Россию, говорить по-русски.
В 1712 году, будучи уже старым и больным человеком, Борис Алексеевич подстригся в монахи с именем Боголеп в монастыре Владимирской губернии Флорищева пустынь (недалеко от г. Гороховца). В 1714 году Борис Алексеевич скончался, и его похоронили во Флорищевой пустыни, там и сейчас есть часовенка, где каждый желающий может поклониться праху дядьки Петра.
Владелец усадьбы в Симе
Другой известный «владимирский» представитель рода – Борис Андреевич Голицын (1766-1822). Он был крупным землевладельцем, придворным, военным. Во Владимирской губернии ему принадлежала усадьба в селе Сима (Юрьев-Польский район).
– До 33 лет Борис Андреевич делал военную карьеру, – продолжила рассказ Ирина Андрианова-Голицына, – Но при Павле Первом попал в опалу и уехал в свое владимирское имение. У него была совершенно замечательная жена – царевна Анна Александровна Грузинская, правнучка царя Вахтанга VI. В свою очередь, Анна Александровна приходилась родной теткой знаменитому герою Отечественной войны 1812 года Петру Ивановичу Багратиону. У того были некоторые семейные неурядицы, поэтому отпуска и все свободное время он предпочитал проводить не с женой, а у любимой тетки в ее имении. Отсюда Багратион уехал и на свою последнюю битву, сюда же вернулся потом умирать.
Как известно, в битве при Бородино Багратиона серьезно ранило осколком в левую ногу, и врачи предлагали ему ампутацию, но Петр Иванович не согласился. Его друг и родственник Борис Андреевич Голицын распорядился отвезти Багратиона в свое имение в Симе. Сам Борис Андреевич с ним не поехал, на нем лежали заботы о владимирском ополчении. Анна Александровна с детьми к тому времени уехала из усадьбы в более спокойное место.
Багратиона в имении хорошо знали, поэтому сразу приняли и окружили заботой. На второй этаж генерала было уже не поднять, поэтому постелили на первом, в библиотеке.
У Петра Ивановича уже начала развиваться гангрена. Для того, чтобы заглушить страшный запах гниения, помещение постоянно окуривали можжевельником и разными травами. Спустя 17 дней после ранения герой войны с Бонапартом скончался, и его похоронили в летней церкви в том же селе. Но в 1839 году, когда на Бородинском поле обустраивали мемориал, посвященный сражению, к императору Александру I обратился глубоко уважавший Багратиона поэт и партизан Денис Давыдов. Он предложил перенести останки Петра Ивановича «из захолустья» на Бородинское поле, что впоследствии и было сделано. Борис же Андреевич с женой продолжали жить во Владимирской губернии в Симе, у них было много потомков, а в их усадьбе сегодня открыт интересный музей.
Сумасшедший Лев
Еще один представитель рода – Лев Сергеевич Голицын (1845-1915) – был также прямым предком писателя, он тоже принадлежал к ветви Алексеевичи.
Родился Лев Сергеевич на территории Польши, которая входила тогда в состав Российской империи. Был также, как и многие другие Голицыны, крупным землевладельцем, но больше всего знаменит как основоположник русского виноделия. Князь получил блестящее, хоть и домашнее образование, а потом отец отправил его учиться на юриста в Париж. Позже, уже в Петербурге, он пополнил свои знания под руководством знаменитого правоведа своего времени – профессора Никиты Крылова.
– Далее Льву Сергеевичу надо было как-то вставать на службу, развивать свои государственные навыки, и его направляют в Муром, – Ирина Андрианова-Голицына сообщила, как будущий винодел связан с Владимирской областью, – Там он начинал свою деятельность, там его – правда, на короткое время – избрали предводителем дворянства Муромского уезда. Он был очень активный человек, страстный, громогласный, красивый, с разлетающимися кудрями. И вот случилось так, что он влюбился в замужнюю даму Надежду Захаровну Засецкую. Родственники ее, естественно, не давали согласия на то, чтобы Лев Сергеевич стал ее мужем, разразился скандал, драка, суд, и Лев Голицын с Надеждой Засецкой уехали в Крым, где у ее отца было заброшенное имение…
Усадьба называлась красиво Парадиз (значит райское место). И вот там Лев Сергеевич начинает свою ту деятельность, которая его, в итоге, прославила. Цель стояла грандиозная: русский мужик должен перейти с более крепких напитков на игристые вина.
Позже в Москве Лев Голицын открыл винные магазины, где бутылка хорошего вина продавалась удивительно дешево – за 25 копеек, чтобы люди привыкли к хорошему вину.
В Крыму отстроили винный завод, посадили виноградники, в которых развивалось пятьсот сортов винограда. Лев Сергеевич создал также винодельческое хозяйство в Абрау-Дюрсо и основал «Новый Свет» (сегодня это курортный поселок). Прошло время, князь разошелся с Надеждой Засецкой, от которой имел двух дочерей, и женился на графине Марии Михайловне Орловой-Денисовой, болезненной женщине, но с хорошим приданым, которое было использовано для расширения хозяйства.
– Как тогда говорили, Лев Сергеевич на виноделие положил целых три состояния: свое, Засецкой и Орловой-Денисовой, – отметила Ирина Андрианова-Голицына, – Лев Сергеевич был человеком своеобразным: высокого роста, под два метра, даже летом ходил в простом армяке и папахе, и местные жители называли его Аслан Дели (сумасшедший Лев). Он давал им работу, и, несмотря на непростой характер, местные татары его очень любили. В 1912 году, будучи уже старым и обремененным болезнями, Лев Голицын пригласил к себе в Парадиз последнего русского императора Николая Второго, и передал в казну государства все свое большое имение. Государь дар принял и сказал: «Пока ты жив, будешь здесь управляющим». Все заботы по Новому свету с великолепными подвалами, с огромными объемами вин, с научно-исследовательским институтом и обширными плантациями с тех пор взял на себя император.
Лев Сергеевич умер незадолго до революции, и его похоронили рядом с Парадизом в часовне, подле супруги. Когда власть сменилась, большевики хорошо погуляли в подвалах имения, взломали склеп, а найденные в нем тела бросили в море. Однако татары, которым Лев Сергеевич давал работу, ночью выловили останки из волн, увезли в горы и там тайно похоронили. Так они отплатили князю за заботу. Где Лев Сергеевич покоится, неизвестно никому до сих пор.
Князь из «романтической хибары»
А четвертым героем повествования стал, конечно, сам писатель Сергей Михайлович Голицын. Будучи родственницей, Ирина Анатольевна в своем рассказе о нем могла опираться не только на исторические документы, но и на личные впечатления, что особенно ценно.
У Сергея Михайловича было двое сыновей – Георгий и Михаил. Георгий Сергеевич стал известнейшим физиком, академиком, Младший сын — Михаил Сергеевич посвятил свою жизнь геологии, защитил кандидатскую диссертацию, написал большой ряд научных работ, несколько книг. Ирина Анатольевна – вдова младшего сына писателя.
– Михаил Сергеевич также оставил свою книгу воспоминаний, – поделилась Ирина Анатольевна. – Но немного не успел ее дописать. В этом году ему исполнилось бы уже 90. Но я к этому юбилею, к сожалению, издать эти воспоминания не успела. Надеюсь это сделать в будущем году. И мы здесь, в Коврове, отметим уже следующую дату – 91 год.
Михаил Голицын ушел из жизни шесть лет назад. Его старший брат, Георгий Сергеевич, тоже прожил долгую и интересную жизнь, стал знаменитым физиком, был директором Института физики атмосферы, входил в массу международных научных советов, был одним из создателей теории холодной ядерной зимы. Умер в мае этого года, в день своего небесного покровителя, святого Георгия.
Сам будущий писатель Сергей Голицын родился в селе Бучалки в Епифанском уезде Тульской губернии. Его отец, бедный князь, был управляющим этого имения, которое принадлежало их более богатому родственнику. Будучи юристом по образованию, отец был также земским деятелем. В семье росло пять дочерей и два сына, младшим из которых стал княжич Сергей.
– Незадолго до смерти я упросила Сергея Михайловича, чтобы он написал воспоминания о своем детстве – для детского журнала «Пионер», где я долгое время работала, — вспомнила эпизод из прошлого Ирина Андрианова-Голицына. – И он написал замечательную повесть «Лето в Бучалках», там подробно описал «ту жизнь», увиденную именно глазами ребенка. Старший брат Сергея Голицына – его звали Владимир Михайлович – был невероятно красивым, остроумным молодым человеком. Он женился на девушке из рода графов Шереметевых, и мог бы, подобно многим предкам, оставить след в российской истории, но революция все прервала. Владимир Михайлович стал сначала матросом – даже есть лихие фотографии, на которых он во всей красе: в морской форме, фуражке и с аристократическим профилем. А еще он был прекрасным художником, и они вместе с младшим братом Сергеем зарабатывали себе на жизнь, сотрудничая с детскими журналами. Владимир рисовал иллюстрации к историческим статьям, Сергей копировал схемы битв той или иной эпохи. Работать братьям не полагалось: князей в советское время объявили лишенцами. Но Владимир и Сергей не унывали, придумали себе псевдонимы и – вперед!
В 1941 году в г. Дмитрове, куда их семья переехала в те годы, Владимира Михайловича по доносу арестовали. Он умер в концлагере от пеллагры — болезни голода. Сергей Михайлович в тот раз ареста смог избежать.
– Его как-то тоже арестовали, 20-летним, – продолжила невестка, – он просидел десять дней в тюрьме, и его должна была ждать судьба многих родственников: расстрел или бесконечные лагеря на просторах России. Но следователь попался добрый, он увидел парня ростом 1,85 м и при этом весом 47 кг, пожалел его и посоветовал устроиться работать на какую-нибудь советскую стройку.
Сергей Михайлович самостоятельно освоил профессию топографа и устроился на канал «Волга-Дон». Как топограф, он был направлен на научной станции в Яхромской пойме, где и познакомился со своей будущей женой Клавдией Бавыкиной, которая работала там ботаником: растения описывала. Ей Сергей Михайлович очень понравился, и она, для того, чтобы он обратил на нее внимание, связала себе семь беретов разного цвета, и каждый день появлялась в новом.
Однако объект интереса молчал. Однажды она не выдержала и сказала Сергею Михайловичу: «Давайте поженимся», и услышала в ответ: «Как же мы поженимся, если меня в любое время могут схватить и бросить в застенки?», «Давайте хотя бы на две недели!» – предложила попробовать смелая девушка. Тут надо отметить, что родственники с обеих сторон были против их брака. Для Голицыных жениться на дочери кондуктора – это был мезальянс. Семью Бавыкиных, наоборот, коробило непролетарское происхождение жениха. И те, и другие просили не торопиться, хотя бы год потерпеть. Но молодые выдержали только семь месяцев, а потом обвенчались в храме на Арбате, справив свадьбу у Бавыкиных на Малой Никитской. А затем у них один за одним родились сыновья.
– Позже Сергей Михайлович, как топограф, приехал к вам на Владимирщину, где должны были строить небольшую гидроэлектростанцию, – рассказала дальше Ирина Андрианова-Голицына, – Надо отметить, он был заядлый грибник, и его поразило обилие грибов в местных лесах. Вернувшись домой, он объявил, что следующим летом они всей семьей едут в деревню Погост, под Ковров.
Сергей и Клавдия Голицыны поселились в Погосте в мае 1941 года, а уже через месяц разразилась война. Сергея Михайловича 3 июля забрали в военно-строительный отряд, дислокация которого была в Нижнем Новгороде. Народ охватывал ужас, потому что был приказ сверху строить там укрепления. Слава богу, немцы до Нижнего не дошли. Потом наша армия начала наступать, и отряд, в котором служил Сергей Михайлович, двинулся вслед за ней восстанавливать разрушенное фашистами коммунальное хозяйство, дороги, мосты. Живым и невредимым, без единого ранения, Сергей Голицын дошел до Берлина. В годы войны он командовал взводом, и оставил свои военные воспоминания в книге, названной им «Записки беспогонника».
– Еще будучи мальчиком, он мечтал стать писателем, – Ирина Анатольевна, обращаясь к ребятам, подчеркнула, как важно: о чем-то мечтать, что мечта может по жизни вести. – В 1936 году он написал свою первую книгу «Хочу быть топографом», а полностью на писательскую работу перешел в 1959 году. Еще через год он купил дом в селе Любец. Я этот домик называю «романтической хибарой», – продолжает со смехом. – Когда в него на экскурсию приходят дети, они восклицают: «Да это же просто заброшка какая-то!» Я им отвечаю: «Вот так в советское время жили князья…»
С тех пор – с 60-го года по 89-й (год смерти писателя) с апреля по октябрь – Сергей Михайлович жил в Любце и писал свои книги: приключенческие для детей и подростков, исторические. Есть у него несколько книг о русских художниках. И вот эти две книги, про которые я уже говорила — «Записки уцелевшего» и «Записки беспогонника», которые он не надеялся когда-то издать. Он был очень добрым, честным, порывистым человеком, и мы сейчас бережно храним память о нем.
Ирина Анатольевна в завершение встречи с молодым поколением пожелала им почти по-ленински: учиться, учиться и еще раз учиться, узнавать, как можно больше о собственных предках, потому что «за каждой личностью открывается настоящая большая история», не сдаваться и идти за мечтой. Сама Ирина Анатольевна сейчас работает над книгой о судьбах женщин рода Голицыных. Будем ждать ее выхода в свет.
Записала Инна БУЛАТОВА.
Фото автора и из свободных источников.
