Литературно-музыкальный спектакль к 100-летию Сергея Никитина «Свет падучей звезды», который ковровчане так долго ждали, состоялся. При полном аншлаге он прошел в большом зале ДК им. Ногина, подарив радость новой встречи с талантливыми актерами народного музыкально-драматического театра «Поиск». Об этом эмоционально высказалась Виолетта Коротина, руководитель театра равных возможностей «Второй шанс», специально приехавшая на премьеру со своей творческой командой из Гороховецкого района: «Вы счастливые люди. У вас такой потрясающий театр. Я увидела не спектакль, а жизнь. Создать атмосферу жизни на сцене очень сложно. «Поиск» с этим справился блестяще… Вместо видеоряда мне хотелось смотреть на актеров…»
Актеры, конечно, молодцы за то, что проделали большую работу. Все без исключения: Андрей Хлимоненков, Андрей Санников, Мария Колыванская, Дмитрий Малов, Андрей Толкачев, Кристина Шестакова, Светлана Волынкина.
При большом количестве текста ни разу не сбились и не воспользовались услугами суфлера, не говоря уже об актерском мастерстве. В одном не могу согласиться с театральным режиссером из Гороховецкого района. Если бы госпожа Коротина видела полную версию документального фильма «На разломе эпох. Письма прапорщика Герасимова», кадры из которого демонстрировались на киноэкране во время спектакля, она придержала бы последнее высказывание при себе. Это острый и одновременно щемящий фильм режиссера Евгении Дюрич, рассказывающий о письмах прапорщика Герасимова – «случайной находке, чудом сохранившихся свидетельствах», как пример «пронзительно живой эпистолярной литературы (цитируя ее слова), в которой есть и образ войны, и некий собирательный образ русской интеллигенции».
Я видела этот фильм полностью, и он произвел на меня неизгладимое впечатление. Обидно, что он стал малозначимым фоном для зрителей. Возможно, потому, что прожектор, направленный на актера Андрея Санникова, игравшего роль прапорщика Герасимова, все время наполовину перекрывал экран.
С режиссером театра Татьяной Санниковой после спектакля я поделилась своими сомнениями (не единственными) – исключительно из лучших побуждений. Однако режиссер, похоже, осталась при своем мнении. И я решила: пусть нас рассудит зритель, тем более что 14 ноября на сцене ДК им. Ногина состоялся второй показ спектакля «Свет падучей звезды». На него планировала приехать внучка Сергея Никитина.
***
К чести режиссера и художественного руководителя народного музыкально-драматического театра «Поиск» Татьяны Санниковой скажу, что она как никто другой умеет работать с литературным материалом, выделяя из него самое главное. И на этот раз ей удалось объединить в постановке, казалось бы, несовместимые вещи: наполненные тонкой лирикой и глубиной фрагменты рассказов Сергея Никитина, душевные песни Алексея Фатьянова и откровенное повествование об их дружбе – той духовной и творческой связи, которая во многом определяла их путь.
Прекрасно вписались в ход спектакля инсценировки по письмам прапорщика Евгения Герасимова – родного дяди Сергея Никитина. Эти письма с фронтов Первой мировой войны «не только обладают исключительной ценностью – в них чувствуется безупречный литературный слог, который, по признанию исследователей, по наследству перешел к Сергею Никитину».
Постановка началась с красивого романса «Я уеду» из репертуара Александра Малинина. Режиссер увидела в нем отсылку к инсценировке о Евгении Герасимове, который не по принуждению, а по зову сердца отправился на войну… По сути, романс приглашал школьников к глубокому и вдумчивому восприятию постановки, сопереживанию и размышлению о смысле жизни.
АКВАРЕЛЬНЫЕ РАССКАЗЫ
Возможно, зрители со мной не согласятся. Тем более что далее последовало увлекательное знакомство с творчеством других наших прославленных земляков. Признаюсь, что я не читала ранее рассказов Сергея Никитина. Сейчас в моей домашней библиотеке появилась повесть «Падучая звезда». Пока не могу сказать, какая из глав, построенных как цепь воспоминаний главного героя Мити Ивлева, мне более близка. Но поняла другое: это произведение о мимолетности и хрупкости человеческой жизни. Посетив во второй раз спектакль театра «Поиск», надеюсь получить ответ на вопрос «почему для инсценировки режиссер выбрала рассказ Сергея Никитина «Грачи», а не какой-то другой.
За умение писателя создавать нежные, полупрозрачные образы, подобные акварели – прозрачной и выразительной одновременно, – современники называли рассказы Никитина акварельными. После спектакля «Свет падучей звезды» появился повод обратиться еще к одному произведению писателя – «Рисунок акварелью». Было интересно разобраться: с кого написан образ героя-прапорщика Евгения Ладыгина и его письма с фронта, и с какой целью. А цель, похоже, одна: «Чтоб не забыт был автор строк».
Все время думаю, за что многие ковровчане ценят творчество Сергея Никитина: за ориентацию на добро? за внимание к внутреннему миру простых людей? за умение в обыденных событиях раскрывать глубинные движения души? за глубокую привязанность к родной земле? Может, узнать это возьмутся беспокойные ребята из детской студии кино и ТВ «Vтелике»? Без привязки к 100-летнему юбилею писателя.
«НИЧЕГО, ЧТО ТЫ НЕ ИЗ ВЯЗНИКОВ…»
Дружба Никитина с Алексеем Фатьяновым – наиболее близкая и любимая мною тема. Считаю «вязниковского соловья», как его называют земляки, выдающейся личностью, недостаточно оцененной в нашей стране, несмотря на ежегодно проводимые Фатьяновские праздники в Вязниках. Возможно, поэтому задевали неуместные, на мой взгляд, хлопки зрителей в такт хорошо исполняемым Андреем Санниковым лирическим (!) песням, таким как «На крылечке твоем» или «Когда весна придет, не знаю» из фильма «Весна на Заречной улице». Меня «мурашило» с головы до ног, глаза наполнялись слезами от осознания большой потери, а молодежь в зале веселилась, пропуская мимо сердца волнующую мелодичность его стихов, которые так легко ложились на музыку. Вроде этих, с уже понятным музыкальным размером: «На веселом, на шумном празднике я встречаю друзей своих, ничего, что ты не из Вязников, уважаю я костромских…»
Фатьянов создал более 200 песен, около 30 произведений на его стихи звучат в кинофильмах прежних лет. Все знают его «Соловьи», которую маршал Жуков назвал одной из лучших лирических песен Великой Отечественной войны, «На солнечной поляночке», «Где же вы теперь, друзья-однополчане» и многие другие.
Совершенным открытием стал для меня рассказ Сергея Никитина «Поэма» о совместном отдыхе с Алексеем Фатьяновым в Ялте. В нем как нельзя лучше раскрываются как писательский талант автора, так и черты характера его лучшего друга: «Работали мы по утрам. Проза, требующая усидчивости, прочно удерживала меня в комнате, и мое затворничество сердило Фатьянова. Между двумя строчками ему нужно было покурить, поболтать, прикинуть написанное на слушателя, похвастаться удачей. Он часто заходил в мою комнату, садился сбоку стола, иронически смотрел мне под перо. Потом говорил: «Все-таки какое наслаждение писать по вдохновению!»… Вставал и, уходя к себе, жаловался: «А у меня не пишется. Ах, Клязьма-речка, подскажи словечко»… Нет, не работалось ему в Ялтинской обстановке…Так или иначе, но через два месяца после возвращения из Ялты, Фатьянов уехал в город своего детства – Вязники – и там буквально выплеснул поэму на страницы той самой «общей» тетради, которая совершила в его чемодане путешествие к берегам Крыма».
Речь идет о поэме «Хлеб». В спектакле актеры театра «Поиск» лишь упомянули одну из последних работ Алексея Фатьянова. Поэт мечтал к 40 годам закончить писать стихи и перейти к более серьезному, как он считал, творчеству. Но единственный экземпляр рукописи таинственным образом исчез. Позже, уже после смерти Фатьянова, произведение было восстановлено по памяти его друзьями. Жаль, что не хватило времени озвучить хотя бы начальные ее строки со сцены, и я даже знаю, кто бы это мог сделать среди актеров «Поиска»: «Утро голову кружит, дурманит, как вино, опьяняет меня. Утопая в рассветном тумане, молодые шумят зеленя. Я хочу, чтоб они не клонились, чтобы рос поскорее и креп наш надежный помощник, кормилец, богатырь наш, наш батюшка – Хлеб».
«В НАШЕЙ ЖИЗНИ МАЛО ГЕРОИЧЕСКОГО…»
Строки из писем прапорщика Евгения Герасимова звучат не единожды во время спектакля. Их было 14, отправленных родителям с фронтов Первой мировой войны. Помимо разноплановых сведений о фронтовом быте, Евгений писал о газовых атаках противника, о настроениях и отношении к войне боевых и штабных офицеров на передовых позициях и в тылу фронта. И почти в каждом письме – идущее из глубины души уважение к русскому солдату.
Несмотря на вполне оправданную бравурность актера Андрея Санникова, игравшего роль Евгения Герасимова (он старался не расстраивать близких излишними подробностями и ужасами войны), эти письма вызывают ноющую боль. Особенно последние два, привезенные денщиком в Ковров после его гибели.
«…Мы живем быстрее вашего – у нас уже апрель. «Стаял снежок – ожил лужок». Ожили лягушки и меланхолично прыгают по ходам сообщения, безнадежно пытаясь прорвать фронт и вылезть за окоп.
В болотах крякают утки… Наши ребята пробовали охотиться за ними, – но, увы, пулей убить уток – гораздо труднее, чем людей.
Проснулись сычи и мужественно восседая между нашей и неприятельской линией окопов по ночам покрикивают предостерегающе на нас и на австрийцев – «эге-гей».
…Кончилась зима, тяжелая страница истории перевернулась, и наша армия своею кровью начинает писать новую страницу. Бог даст, в этой великой странице и мне будет дано вписать свою маленькую букву.
…Ей-богу, в нашей жизни мало героического… Мы здесь просто живем и еще проще умираем.
…Меня потянуло сюда элементарнейшее чувство простого честного человека: в минуту крайнего напряжения народа, в минуту величайшей национальной опасности – не время для каких-либо отсрочек. Место каждого русского человека – там, где он в данный момент всего нужнее и полезней.
…Недели две тому назад мы с товарищем офицером, прогуливаясь, забрели на братское кладбище. На песчаном бугорке, обнесенном легонькой оградой из колючей проволоки, недалеко от лесной опушки, протянулись ровные ряды могилок. Четырьмя линиями стоят простенькие деревянные кресты, прямо как солдаты на ученье… В конце последнего ряда желтеют две свежевырытые ямы. «Смотри, – указывает мне на них товарищ, – вот черти, про запас могил нарыли»!
Вот, в самом деле, откровенно-простодушный цинизм войны. Эти «запасные» могилы напоминают меблированные комнаты: кто будет их хозяин – неизвестно; пока они пустуют, но, что за важность, — дело верное и постояльцы будут…»
В июне 1916 года на передовую приехали родители Евгения – супруги Герасимовы, чтобы забрать тело сына на родину. Первоначально Евгения похоронили на полковом кладбище, но к моменту его гибели этот участок оказался под контролем австро-венгерских войск. Информация, взятая из документального фильма «На разломе эпох. Письма прапорщика Герасимова» и прозвучавшая в спектакле, вызвала у некоторых зрителей шок.
«И тогда произошло то, что кажется невероятным: на коротком участке фронта противники заключили перемирие. Австрийские солдаты поднялись из своих окопов, извлекли из земли останки русского офицера, а затем с воинскими почестями – под звуки оркестра и ружейные салюты – пронесли цинковый гроб до линии, где их сменяли русские солдаты. Буквально через полчаса проволочное заграждение восстановили, и боевые действия возобновились. Это был исключительный случай взаимного уважения к павшим на войне».
СВЕТ ПАДУЧЕЙ ЗВЕЗДЫ
Режиссер спектакля Татьяна Санникова выбрала для финала романс «Молитва», прозвучавший в художественном фильме Э. Рязанова «Небеса обетованные». В нем есть такие строки: «Господи, ни охнуть, ни вздохнуть. Дни летят в метельной круговерти. Жизнь – тропинка от рожденья к смерти, смутный, скрытый, одинокий путь. Господи, ни охнуть, ни вздохнуть»…
Сергей Никитин умер в 47 лет, Алексей Фатьянов – в 40, а Евгений Герасимов погиб на фронте в 26 лет. Что сказать на это? Можно прожить долгую, но пустую жизнь, не оставив после себя ничего значимого. И наоборот – даже короткий срок может быть наполнен глубоким смыслом и особым светом.
Для спектакля выбрано удачное название – «Свет падучей звезды». Другими словами – падающей звезды. Она появляется на небосклоне всего на миг и нужно успеть загадать желание. Я загадала одно на всех: чтобы помнили. Помнили замечательно талантливых сыновей земли Владимирской. Ибо человек живет, пока о нем помнят.
Серафима ПАНТЕЛЕЕВА.
Фото автора и из архива народного музыкально-драматического театра «Поиск».